Чтение онлайн

Виктория Покайло ответила первой, лёгкая улыбка тронула её губы.

— Тогда статистика, лейтенант, станет ещё на одно имя краше. И мы найдём того, кто понимает. Проблема в том, что вы все здесь слишком погружены в свои местные склоки, чтобы видеть картину целиком. Мы — нет. Мы здесь чтобы очистить авгиевы конюшни. И неважно, кто будет местись под ногами: твари, дворяне или некомпетентные офицеры.

Генерал Анисимов кивнул, словно услышав ожидаемый ответ.

— Обсуждение окончено. Лейтенант Васильева, вы свободны. Завтра в 08:00 жду вас с полными архивами. И приготовьте помещения для группы.

Анна вышла в коридор, где пахло старым линолеумом. За спиной щёлкнул замок. Её кабинет, её город, её война — всё было поставлено под чужое, холодное управление.

Война входила в новую фазу, и Анна с горечью понимала, что из охотницы её впервые превратили в одну из возможных мишеней.

Прошло три дня. Три долгих, проклятых, мышиных дня, в течение которых я ощущал себя безумным фитнес-инструктором, нанятым самим собой. Всё потому, что задание на класс оказалось с изюминкой!

Башня, та самая чёртова башня, как оказалось, открывалась только после использования навыка — Разлом Путешественника. И фактически, я мог либо пройди разлом, либо, перейти в «портал» ведущий в башню. Что гасило мой ежедневный рост.

Ну а само задание на класс, оказалось суровее любой тётеньки-следователя Васильевой.

Мой первый визит туда был кратким и унизительным. Я, такой важный, победитель ассасинов, системных, и боссов в порталах, вошёл в сияющий портал с видом бывалого сталкера.

А вышел через семь минут, весь в синяках и в глубочайшей степени — раздражения!

Первый этаж встретил меня не гоблинами, а парой тенеподобных существ, быстрых как взмах хлыста. Они методично пытались вскрыть меня, и я потерял сорок единиц здоровья, только по своей глупости. Благо, я восстанавливался, но противники действительно были серьезными!

Если учесть мой уровень и то, как я расправился с Колей, то эти мобы… ну, по отдельности, разумеется слабее покойного охотника. А вот когда их двадцать тел… это прям, мощно!

Второй день стал уроком смирения. Там уже не двадцать, а сорок теней, и они научились слаженно работать, загоняя меня в угол. Пришлось вспомнить, что я не только «Волк-одиночка», но и довольно хороший бегун на короткие дистанции. Я отбивался, пятился и в итоге не без труда, но прошёл второй этаж.

Четвёртый и пятый этажи смешались в памяти в кашу из адреналина и тупой рутины. Тени обзавелись какими-то мерзкими щитами из тьмы, которые приходилось долбить по пять-шесть ударов. Моё некогда грозное оружие внезапно ощущалось как детская погремушка. Я вышел после пятого, плюхнулся на пол амбара и съел все свои запасы еды, ощущая, как каждая клетка тела ноет в унисон.

«Очень сложно» — это было самое ласковое, что я мог подумать.

Шестой и седьмой — это было чистое издевательство системы. К теням добавился гадёнок, похожий на летучую тварь, которая пилила мозг пронзительным визгом. Половину времени я дрался, вторую — безуспешно пытался заткнуть уши ладонями. Победа на седьмом принесла не только синяки, но и лёгкое помутнение рассудка.

«Нахер мне этот класс…»

Восьмой и девятый этажи я прошёл на одном упрямстве. Тело горело от усталости, а тени, будто сговорившись, били именно в больные места. Я уже не сражался красиво. Я выживал: падал, откатывался, тыкал кинжалом наугад и орал от злости, поднимаясь снова. Каждый выигранный бой чувствовался не как победа, а как украденная у системы кроха. А потом был десятый.

Десятый этаж я прошел, но это была не победа. Это была ничья, которую система милостиво засчитала в мою пользу. После того как последний удар моего кинжала всё-таки нашел щель в защите этой глыбистой тени, и она рассыпалась в прах, я просто рухнул на спину и минут пять смотрел в потолок амбара, слушая, как стучит сердце.

Оно стучало чётко и обиженно, как будто требовало объяснений: нафига мы всё это делаем? Идти дальше, на одиннадцатый, а потом ещё на тридцать девять? Это был бы не героизм, а самое настоящее самоубийство с элементами мазохизма. С моим-то уровнем. Тупо. Бессмысленно.

Утром четвёртого дня я проснулся с простой и ясной мыслью: с меня хватит. Я активировал Разлом Путешественника, не глядя купил ключ В-ранга и шагнул внутрь.

Задание на класс могло и подождать.

Так же, за эти три дня я устроил себе небольшой, но очень душевный отпуск. Точнее, две акции. Две «зоны» Барановых. Я нанёс визит поочерёдно, глубокой ночью. Никакого геройства, только холодный, методичный беспредел.

А ещё…

Совершенно случайно, на последней такой «прогулки», я наткнулся на одного из Барановых.

Я не стал устраивать спектакль. Просто выждал момент перед тем, как устроить «демонтаж» оборудования Крога. Взял под контроль охрану, и тупо снёс башку охотнику. Затем, устроил поджог.

На четвертый день, когда я уже практически смирился с мыслью, что мир окончательно меня игнорирует — и слава богу! Я качаюсь спокойно, никто меня не беспокоит…

Короче, о себе дала знать Ирина Воронцова. Я сидел на коробках в своём амбаре, чесал демонического шпица за ухом и тупо смотрел в одну точку, пытаясь заставить мозг забыть про идею, продолжить качаться в башне прямо сейчас.

Телефон зазвонил, разрывая тишину, отчего я дёрнулся, как на взводе. Неизвестный номер. Голос с той стороны был тихим, ровным и абсолютно без эмоциональным, будто читали инструкцию к стиральной машине.

— Встреча. Сегодня. Двадцать три ноль-ноль. Складской район, улица Промышленная, дом 12, корпус «Г». Приходи один. Если увижу хвост — исчезну. Навсегда.

Она не представилась. И не нужно было. Ирина Воронцова вышла из тени. Прежде чем я успел что-то спросить, связь прервалась. Я опустил телефон и взглянул на шпица. Тот зевнул, сверкнув глоткой, похожей на портал в миниатюре.

— Ну что, приятель, — пробормотал я. — Похоже, отпуск закончился.

Вечером я отправился на окраину. Складской район «Г» был идеальным местом для тайных и мутных дел: полуразрушенные корпуса, разбитые фонари, тишина, нарушаемая лишь ветром, гуляющим по ржавым фермам. Корпус «Г» оказался самым дальним, похожим на бетонный гроб. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то ещё — сладковатым, химическим. Я вошёл, оставив дверь открытой сзади. Луч света луны выхватил из тьмы пустые поддоны, горы мусора и, в глубине, одинокую женскую фигуру, прислонившуюся к бетонной колонне.