Одиночка. Том III
Шрифт:
Это были просто замечательные новости! Теперь у меня не просто три минуты ловкости за гранью понимания, но и использование её тогда, когда мне надо!
Коля отпрыгнул на три метра назад, его лицо впервые потеряло маску холодного расчёта. На нём было чистое, неподдельное изумление, смешанное с яростью. Он смотрел на меня, потом на свой стилет, будто не веря, что промахнулся. Его глаза бегали, вычисляя, как такое возможно.
— Ты?! — выдохнул он, и в этом слове была целая гамма: ненависть, вопрос и догадка.
— Я, — кивнул я, делая вид, что тяжело дышу, как человек, который только что выложился по полной. — Чуть… чуть не опоздал. Нехорошо, Коля, своих резать. Командный дух, всё такое.
Детина с двуручником, увидев новое развитие событий, проревел что-то нечленораздельное и, прижимая рану на шее, попытался встать в стойку. Но он был уже небоеспособен.
Девушка за моей спиной металась между желанием броситься на помощь брату и осознанием, что только что её спас незнакомец из враждебной группы.
Тем временем у дальней стены, где копошилась остаточная мелочь вроде скальных крабиков, грохот внезапно стих. И на смену ему пришли два новых силуэта, тяжело дышавших и заляпанных сине-зелёной гемолимфой тварей. Ещё двое Романовых.
Они оценили обстановку мгновенно: их целитель мёртв, старший брат с двуручником истекает кровью, сестра с клинками стоит в ступоре за спиной какого-то левака, а в центре зала — тот самый ублюдок-невидимка, который методично резал их отряд.
— Алиса! К нему! — рявкнул мужчина, и пара метнулась вперёд не строем, а вразброд, на манер расходящихся лезвий ножниц.
Чётко, быстро, без глупых криков. Видно было, что дрались они вместе сто лет и понимали друг друга с полуслова.
Новые игроки ворвались в зал не как несогласованный сброд, а как отлаженный механизм. Мужчина — коренастый, в потёртой кольчуге, со щитом и топором — пошёл напролом, гремя железом и принимая на себя внимание. Женщина, Алиса, рванула по флангу, её движения были быстрыми, а в руках мерцали тонкие, похожие на иглы стилеты. Они даже не взглянули на меня: вся их ярость, холодная и отточенная, была сфокусирована на Коле.
Коля, однако, уже оправился от шока. Моё появление спутало его идеальный план, но не сломало. Он снова растворился — не в тенях, а в движении мелкой, дробной перебежкой, используя каждый обломок и выступ как укрытие.
Топор Романова врезался в камень там, где секунду назад была голова убийцы. В ответ из-за глыбы вылетела какая-то металлическая дрянь, заставившая щитоносца взвыть и отступить с распоротым бедром. Алиса была уже там, её стилеты прочертили в воздухе серебристую сеть, но Коля, изогнувшись невозможным образом, проскользнул меж смертоносных лучей, и его короткий меч брызнул кровью с её предплечья.
«Меч?! Откуда…»
Я наблюдал, прикидывая. Врубаться в эту мясорубку было глупо, можно было попасть под раздачу Романовых. А те… слишком были агрессивно настроены, рубили всё вокруг!
Детина с двуручником уже блевал кровью, сползая по стене. Девушка с клинками, та самая, что чудом выжила, метнулась к брату, пытаясь заткнуть рану на его шее тряпкой. Двое против одного, но этот один был как сама смерть — быстрая, неуловимая и безжалостная. Он не дрался, а собирал урожай.
Щитоносец, истекая кровью, оступился. Мгновение — и стилет Коли, брошенный с немыслимой силой, вошёл ему в глазницу с глухим хрустом. Мужчина рухнул как подкошенный.
«Твою мать!»
«Внимание! Дополнительное задание! Спасти родовых охотников семьи Романовых. 3\4».
Алиса вскрикнула — не от страха, а от ярости, — и в её атаке появилась отчаянная прямота: она перестала защищаться, лишь бы дотянуться до этого призрака. Это и была её ошибка.
Коля использовал её рывок, отпрыгнул назад, прямо под ноги ползущему скорпеноиду, и в последний момент увернулся. Тварь, лишённая первоначальной цели, впилась клешнями в Алису. Та захрипела, пытаясь вырваться, и на секунду её тело сковала боль. Этой секунды хватило. Коля, будто невесомый, ступил на спину чудовища, оттолкнулся и, описав в воздухе дугу, обрушился на женщину сверху. Его клинок вошёл ей точно между ключиц, разрезав кольчугу, как бумагу. Хлюпающий звук, судорожный вздох — и вспышка. Он приземлился на корточках рядом с телом, выдернув меч.
Алиса будто бы испарилась! Я такого ещё не видел! И самое главное — система мне ничего не сообщила относительно её жизни. Значит, выжила! Но как?!
И… не о том я думал, ведь теперь он был один на один с раненым гигантом и его сестрой. И со мной. Он повернул голову, его глаза, холодные и пустые, уставились на меня. На лице не было ни усталости, ни триумфа — только работа, которую надо завершить.
— Геройствовать надоело? — спросил он, и его голос был плоским, как лезвие. — Или решил умереть последним для драматизма?
— Да, лезть под горячую руку твоей цели не хотелось. А то за тебя бы, говнюка, приняли.
— Ссыкло!
Я вздохнул, делая вид, что разминаю затёкшую шею, вместе с этим щёлкнул указательным пальцем левой руки. Девушка рядом со мной рыдала, обнимая брата. Гигант хрипел, пытаясь встать.
— Да нет, Коля, — сказал я честно. — Получается, как будто бы просто ждал, пока ты устанешь, — отозвался я, медленно отходя от стены на открытое пространство. — Одного-то ты убил…
— Двух!
— Одного, — усмехнулся я. — Остались силы? А?!
Он не стал спрашивать, почему я решил, что девка, которую он проткнул мечом, — жива. Он просто исчез. Не в буквальном смысле: его тело дёрнулось, и он ринулся на меня не по прямой, а зигзагом, от стены к стене, оставляя после себя размытый шлейф.
Коля использовал какой-то свой навык на полную катушку. Я стоял, будто завороженный, наблюдая, как этот демон в человеческом обличье несётся ко мне, стилет и меч готовы нанести удары в десяток уязвимых точек одновременно.
И активировал «Ускорение».
На этот раз я не стал ничего имитировать. Я позволил себе роскошь не прятаться. В растянувшемся, медовом времени я спокойно шагнул навстречу его безумной скорости.
Мир замер: брызги слюны на его губах, дрожь в напряжённых мускулах, мельчайшие трещинки на кожаной рукояти его меча. Я прошёл мимо него, как призрак. Мой собственный кинжал, простой и без изысков, описал короткую эффективную дугу. Не красивый удар, а рабочий: по внутренней стороне бедра, где пульсирует крупная артерия.