Чтение онлайн

Эльдар замер. Его мозг, только что просчитывавший изоляцию целого клана, вдруг намертво зациклился на одном слове. «Пункция». Он слышал это где-то. В каком-то старом фильме, в разговорах о каких-то неизлечимых болезнях. В памяти всплыла картинка: огромная игла, похожая на шило, вонзаемая в спину.

— Это… это та самая процедура? — его собственный голос прозвучал глухо и отдалённо. — Та, что делается… большой иглой. В позвоночник. Так, стоп! Я А-ранговый охотник! У меня не может быть серьёзных заболеваний!

— Да, Эльдар Юрьевич, — подтвердил доктор Зайцев с убийственной профессиональной прямотой. — Люмбальная пункция. Инвазивная, но необходимая манипуляция. Без неё мы можем упустить время. Но… вы не первый А-ранговый, кто болеет чем-то серьёзным. Поверьте, опыт уже есть!

Эльдар почувствовал, как по спине пробежали холодные липкие мурашки. Весь его внутренний стержень, вся уверенность, с которой он только что отдавал приказы, вдруг съёжились до размеров горошины, затерянной где-то в районе солнечного сплетения. Город за окном, этот шахматный стол его империи, вдруг потерял всякий смысл. Шах и мат ставил не новый S-ранг, а какая-то белковая бляшка в его собственном мозгу.

— Ладно, — он выдохнул, подчиняясь железной логике: угроза требует оценки. — Я выезжаю. Через сорок минут буду. Но… это же делается с анестезией? Местной, конечно?

На другом конце провода повисла тяжёлая многословная пауза. Эльдар успел мысленно обругать себя за эту слабость, за этот выдавший страх вопрос.

— Видите ли, Эльдар Юрьевич, — начал доктор с нездоровой осторожностью. — При изучении вашей расширенной медицинской карты мы обнаружили ранее не учтённую аллергопробу десятилетней давности. Реакция на лидокаин. Крайне нежелательная. Риск анафилактического шока в вашем случае, с учётом возможного фона… — врач запнулся, подбирая слова. — Боюсь, что применение даже местной анестезии противопоказано. Риски превышают дискомфорт от процедуры.

— Дискомфорт? — Эльдар не сдержал горькой сдавленной усмешки. Его пальцы судорожно сжали край стола.

— Как ваш врач, я обязан быть откровенным, — голос Зайцева стал твёрже, будто он читал по бумажке параграф из медицинской этики. — Процедура будет болезненной. Особенно в первые секунды, при проколе твёрдой мозговой оболочки. Потребуются терпение и абсолютная неподвижность с вашей стороны. Мужайтесь.

Екатерина Капризова. S-ранг. Гатчина

Катя откинулась в кресле, и мягкая кожа тихо вздохнула. На огромном панельном экране в её кабинете в Новгороде застыла фотография.

Александр Громов, восемнадцать лет, взгляд исподлобья, скуластое, ещё не до конца сформировавшееся лицо. Время — первая инициация. Просто мальчишка. А теперь — S-ранг.

Она пролистывала досье, и цифры, даты, сухие строки сводок складывались в тревожную, слишком чистую картину.

Мощный аномальный скачок до S-ранга. И всё благодаря системе.

Ещё на мгновение она попыталась представить его не как охотника, а как того мальчика из первых фотографий в досье. Застенчивый, чуть угловатый, с тенью недоверия в глазах.

Он стал сильнейшим слишком рано. Восемнадцать лет, S-ранг.

Катя закрыла досье. Экран погас, оставив лишь мягкий свет от настольной лампы.

Дверь в кабинет отворилась без стука, и в проёме возникли две почти идентичные фигуры. Близняшки Покайло — Вика и Света — вошли с тем синхронным изяществом, которое всегда слегка раздражало Катю. Их серьёзные, похожие на фарфоровых кукол лица были сейчас красноречивее любых слов.

— Я… не знаю, что и сказать, — начала Вика, занимая позицию справа от массивного стола. Её голос был ровным, но в нём вибрировала стальная струна. — Ты не видела то, что вчера видела Света.

— Я была на той дуэли, Катя, — поддержала Света, зеркально опускаясь в кресло слева. — Это не было боем. Это было исчезновение. Один миг — и оппонента — опытного охотника — просто не стало. Без усилия, без эмоций. Как стереть ластиком.

Катя медленно перевела взгляд с одной сестры на другую, давясь рождающейся где-то глубоко внутри ироничной усмешкой. Весь их вид кричал о «серьёзном разговоре».

— И что? S-ранг демонстрирует силу S-ранга. Сенсация, — произнесла она, намеренно растягивая слова. — Вы что, ожидали, что он будет три часа биться на кулаках, размазывая сопернику лицо? Он просто эффективен. Может, даже слишком.

— Эффективен? — Света резко вскинула бровь. — Катя, ему восемнадцать. Восемнадцать! В этом возрасте гормоны бушуют сильнее, чем всё остальное. Абсолютная сила, обрушившаяся на неокрепшую психику подростка? Это рецепт катастрофы! Такого… его нужно в «ОГО». Обучить, натренировать… дать будущее и контролировать!

— Он может быть оружием, но у оружия должен быть предохранитель и чётко прописанный владелец, — вставила Вика, складывая руки на коленях.

Катя откинулась в кресле. Она смотрела на них, этих идеальных солдат системы, с их безупречной логикой и ужасающей косностью.

— Вы сейчас, — начала она медленно, — описываете практически любого сильного охотника-дворянина в семнадцать-восемнадцать лет. Вспомните себя. Вспомните меня. Мы все были нестабильными бомбами. Разница лишь в мощности заряда. Вы предлагаете что? Посадить его в клетку в «ОГО»? Приставить к нему няньку?

— Мы предлагаем наблюдение и контроль, пока не стабилизируется психика, — чётко ответила Света. — Пока не поймём мотивы. Он вырезал того дуэлянта, Катя. Не нейтрализовал. Не обездвижил. Уничтожил. За долю секунды. Это не нормально даже для нас.

— И, — поддержала Вика, — его уже пыталась завербовать Васильева. Даже приказ есть о зачислении. Как будто стоит попробовать!

В кабинете повисла тишина. Катя провела пальцем по гладкой поверхности стола, мысленно примеряя их аргументы.

— Хорошо, — вдруг сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти весёлая нотка. — Допустим, вы правы. Он юный, психически нестабильный монстр с силой, способной стереть этот кабинет в пыль. И что вы будете делать, если я скажу «нет»? Если я продолжу его… патронировать. Придёте сюда опять, попробуете нейтрализовать старую, опытную, но такую нелогичную Капризову?

Близняшки переглянулись. Этот поворот их явно не смутил, но заставил на мгновение замереть.

— Мы действуем в интересах государства, — холодно произнесла Марина.

— Отлично! — Катя хлопнула ладонью по столу, заставив их вздрогнуть. — Молодцы! Думаете о стране! Вас не смущает, что у него есть род? Что у него свои интересы?

Она встала, подошла к огромному окну, за которым лежал ночной Новгород.

— К вашему сведению, если вы вдруг забыли, он Громов, а это очень известный род.