Чтение онлайн

— О, род! — Вика сделала мелкий, почти презрительный жест рукой. — Катя, мы все здесь из «известных родов». Это не делает нас неуязвимыми для психических срывов. Его сила — это аномалия. Аномалии имеют свойство взрываться. Представь, что будет, если этот «вольный выпас» решит, что весь Новгород ему чем-то не угодил?

Катя повернулась от окна, и на её губах играла странная светская улыбка, будто она участвовала в изысканном салонном споре о поэзии.

— Милые мои параноики, — начала она сладким голосом. — Вы так говорите, будто я собираюсь вручить ему ядерную кнопку и отправить гулять по детским садам. Я просто… наблюдаю. С интересом. Как натуралист. Вы же не станете отлавливать и сажать в железную бочку только что родившегося дракончика только потому, что он однажды сможет спалить целое королевство? Его же сначала нужно вырастить, покормить, возможно, даже приласкать. Изучить повадки. А вы — сразу в клетку, на цепочку и с клеймом «ОГО» на лбу. Скучно.

— Дракончик, — безжизненно повторила Света. — Он вчера своим «дыханием» испарил охотника. Не «обезвредил». Испарил одним взмахом кинжала, который хрен пойми откуда достал! Ты называешь это «повадками»? Это признак глубокой, неконтролируемой агрессии, доведённой до абсолютного, безэмоционального мастерства. Он не злился, Катя. Он… почистил зубы. И человек перестал существовать.

— А может, тот был противен ему гигиенически? — Катя присела на край стола, поймав обескураженные взгляды близняшек. — Шучу, шучу. Вижу, чувство юмора у вас сегодня тоже отправили на техобслуживание. Ладно, серьёзно. Вы боитесь, что он — угроза. Я это услышала. Вы предлагаете кувалдой забить уникальный инструмент, потому что он выглядит опасно. Я предлагаю научиться им пользоваться. И для начала — не тыкать в него палкой. И уж тем более — никакой службы в «ОГО».

Вика и Света синхронно выдохнули. Их фарфоровые лица наконец-то показали трещинку: лёгкое, едва уловимое раздражение от этой казарменной логики.

— Научиться пользоваться, — сказала Вика. — Прекрасная метафора. Это как пытаться «пользоваться» ураганом, надеясь, что он выдует только пыль из ковров. Контроль, Катя. Базовый, минимальный, но тотальный. Хотя бы на уровне постановки на специальный учёт. Не клетка. Анклав. С доступом к лучшим психологам-модификаторам, тренажёрам, наставникам. Чтобы следующий, кто ему не угодит, получил не мгновенное уничтожение, а, скажем, изящный нокаут.

— О, — Катя приложила руку к сердцу с преувеличенным умилением. — Вы хотите сделать из него джентльмена! Как трогательно. Обтесать скулы, научить правилам дуэли и этикету, чтобы убивал цивилизованно, с извинениями и по регламенту. Милые вы мои, да он из той породы, которую не обтесать. Он — острый камень. И если начать его шлифовать, есть риск, что он рассыплется в песок. Или порежет вам руки. Сильно порежет.

Она спрыгнула со стола и снова прошлась к окну, оставив близняшек в полной прострации.

— Ваш страх понятен, — сказала она уже без намёка на шутку, глядя на огни города. — Но вы смотрите на Громова как на проблему, которую нужно решить. Я смотрю на него как на явление, которое нужно понять. Разница в подходе. Вы зовёте сантехников с отбойными молотками, когда в доме просто пошёл дождь и закапало с потолка. А я предлагаю сначала посмотреть, не может ли эта вода при должном подходе напоить целый сад. Отказ от моего патроната и передача его в «ОГО» будет воспринята его родом как объявление войны. И поверьте, война с Громовыми — это не дуэль с одним испарившимся охотником. Это будет долго, грязно и крайне неэффективно для государства, чьи интересы вы так лелеете. Иногда, чтобы обезвредить бомбу, нужно не перерезать все провода подряд, а просто… не трясти её. По крайней мере — пока.

Вика медленно поднялась, её движения были точными и экономичными, как у хищницы, готовой к прыжку, но ещё выбирающей угол.

— Ты играешь словами, Катя. «Явление», «сад», «вода». Мы говорим о конкретной личности с конкретной силой, которая уже убила. Ты предлагаешь наблюдать с балкона, пока «явление» не решит, что сад ему не нравится, и не выкорчует его с корнями.

Катя не отворачивалась от окна. Отражение близняшек в тёмном стекле было размытым и неясным, как их позиция.

— Ваш план основан на предпосылке, что он — аномалия, отклонение от нормы. Но кто установил эту норму? Вы. Система. «ОГО». Вы диагностируете болезнь. Я изучаю новый вид. И мой метод — не наблюдение с балкона. Он — погружение в экосистему. Я уже в ней. Вы же хотите вырвать его из контекста и поместить в стерильную лабораторию. В таких условиях изучают только мёртвые образцы или… создают монстров, которые начинают ненавидеть свои клетки.

В кабинете снова стало тихо, но теперь это была тишина не замешательства, а тупика. Две парадигмы столкнулись и отскочили друг от друга, не найдя точек соприкосновения. Вика и Света видели инструмент, который необходимо обезопасить и взять под контроль. Катя видела живой, сложный субъект, вмешательство в которого на её условиях было грубым и разрушительным.

— Значит, это твой окончательный ответ? — произнесла Света, её голос был низким и плоским, как звук закрывающейся стальной двери. — Патронаж продолжается. Никакого учёта. Никакого анклава.

Катя повернулась к ним, и её лицо было абсолютно серьёзным, все следы светской игры исчезли.

— Да. Это мой окончательный ответ. И знаете, почему? Потому что вы предлагаете лечить симптомы, не понимая болезни. А я… я пока даже не уверена, что это болезнь. Так что давайте сохраним этот нестабильный, но живой мир, в котором он существует. И будем наблюдать. Вместе. Но на моей территории и по моим правилам.

Близняшки синхронно встали.

— Ты берёшь на себя огромную ответственность, Катя, — сказала Вика, уже двигаясь к выходу. — И когда этот «дракончик» спалит свой первый детский сад, помни: мы предлагали цивилизованный способ сделать его безобидным зверьком.

— А я предлагала способ понять, почему он вообще решил спалить этот сад, — тихо ответила Катя, уже глядя на дверь, которую они закрыли за собой без звука, но с окончательностью приговора.

Она осталась стоять в центре кабинета, чувствуя тяжесть их прогнозов на своих плечах, но также и странное, почти лихорадочное возбуждение от того, что её эксперимент продолжался.

Только вот…

'Внимание! Основное задание! Уничтожить носителя ядра S-ранга, Александра Сергеевича Громова. Время на выполнение задания: 240 часов. В случае невыполнения назначается штраф:

Ваше сердце остановится!'

Сбор вещей занял минуты три. Вся моя собственность помещалась в один рюкзак, что одновременно было грустно и освобождающе. А вот сам переезд занял около часа.

Перед тем как покинуть кафе, Дима вызвал свою группу быстрого реагирования — так сказать, на всякий случай, — после чего мы выдвинулись в его дом.

А вот сам дом был просто шикарен! Я был впервые на территории другого дворянина, и если сравнивать с моим особняком до того как его спалили, дом Крога был произведением искусства.

Территория, которую мы миновали, проехав через массивные чугунные ворота с фамильным гербом Крогов, напоминала небольшой, идеально отлаженный военный лагерь, совмещённый с усадьбой. Главный дом — каменный трёхэтажный особняк в стиле неоклассицизма — стоял на небольшом возвышении, но его затмевали другие постройки.

Слева, за аккуратным парком, высилось длинное одноэтажное здание с рядом одинаковых окон — настоящие казармы, из которых вышел парадный наряд охраны в тёмной униформе. Справа виднелись комплекс бань с остеклённой галереей и отдельный уютный двухэтажный флигель для прислуги. По периметру, за высоким забором, я заметил несколько оборудованных постов и даже тренировочный полигон с полосой препятствий.