Чтение онлайн

Ллойд Джордж, который мог умерить керзоновские старания, был слишком занят событиями в Европе и отсрочкой в мирных переговорах с Турцией. Более того, невзирая на его высказывания, симпатии к сионизму не являлись постоянным элементом в его мировоззрении и расчетах, как это было с Бальфуром, хоть и были достаточно сильны.

В считанные недели после занятия Керзоном поста Бальфура официальный меморандум, подготовленный в Иностранном отделе для предстоящих переговоров с шерифом Хусейном из Хиджаза, ясно дал понять: теперь в намерения Великобритании входило отделение Трансиордании от Западной Палестины [1031] . Три месяца спустя Керзон получил послание от Сэмюэла, который в это время проводил осмотр этих территорий для британского правительства.

"Я убежден более, чем когда-либо, — пишет он, — после пребывания в различных районах и совещаний с администрацией, в жизненной необходимости для будущего Палестины северной и восточной границ, предложенных в сообщении 187 Майнерцхагена от 17 ноября 1919 г." Это было сообщение, предлагавшее для восточной границы линию Майнерцхагена.

На этой телеграмме Хардинг, бессменный замсекретаря, резко заметил: "У них на это нет шансов"; Керзон поставил одобрительную резолюцию и свою подпись [1032] .

Сэмюэл настаивал на своей позиции много месяцев. Когда через год он, будучи верховным наместником, упомянул антифранцузскую пропаганду в Трансиордании, проводимую под носом у британцев, неподписанная записка одного из чиновников Иностранного отдела аттестовала Сэмюэла как стремящегося включить Трансиорданию в Палестину, отмечая, что "Керзон против".

К тому времени в политическом раскладе на Ближнем Востоке произошли драматичные перемены. Летом 1920 г. хрупкое соглашение между Францией и Фейсалом, по которому Фейсал правил из Дамаска внутренней территорией Сирии, а французы контролировали Ливанское побережье, распалось. Фейсал был изгнан из Сирии. Лондон отреагировал планами, до невероятной степени запутанными.

Многие из сторонников Фейсала прибыли в Трансиорданию, поклявшись отомстить Франции. Сэмюэл, к тому времени уже верховный наместник, просил Лондон прислать войска для установление порядка. Хотя британское правительство опасалось возможной попытки Франции расширить свои сирийские владения за счет Трансиордании и убеждало Францию, что у нее нет прав на эту территорию, предназначенную стать частью мандата на Палестину, оно, тем не менее, решительно отказывалось тратить деньги и человеческие ресурсы на установление там британского правления.

Вместо этого Керзон выдвинул идею, что ее население следует поддержать в самоуправлении — предложение кажущееся выполнимым только кабинетным ученым, ничего не знающим о примитивном характере этой крохотной общины, в большинстве своем кочевников. Эту задачу по плану Керзона надлежало осуществить, отправив туда горстку офицеров из политического отдела. Сэмюэл послушно переправился через Иордан и объявил горстке шейхов в Эс Солте, что в Трансиордании будет организована администрация отдельно от администрации по другую сторону Иордана.

Тем временем, чтобы компенсировать Фейсалу потерю трона в Сирии, Великобритания предложила ему Месопотамию. Но неофициально она была обещана старшему брату Фейсала Абдалле — таким образом остававшегося без короны. В какой момент Великобритания постановила устроить его в Трансиордании, неизвестно. Версия Великобритании, выдвинутая впоследствии, вызывает ряд серьезных вопросов. Согласно ей, Абдалла двинулся с несколькими сотнями соплеменников из Хиджаза в начале 1921 года. Он заявил, что его цель — восстановить правление брата в Сирии. Когда он дошел до Трансиордании, британское правительство — гласит эта версия — испугалось, что он может действительно двинуться на Сирию и развязать военный конфликт с французами. Это могло бы вызвать французскую контратаку — переход границы в Восточную Палестину. Абдалле в результате предложили временно пост в Трансиордании как администратора территории и наместника правительства Его Величества.

Трудно поверить, что Абдалла был настолько наивен и полагал, что его сторонники в состоянии помериться силами с французской армией. Вряд ли он рискнул бы на это. Напротив, невзирая на публичные британские заявления, к которым в течение многих лет относились как к исторической достоверности, закрытый доклад Т.И. Лоуренса, близкого друга Хашимитов, отделу колоний, отправленный немедленно после воцарения Абдаллы, гласит: "Абдалла со своими людьми численностью около 500 душ объявился в Трансиордании. Им полагается оплата" [1033] . Если требуются еще доказательства того, что у Абдаллы не было серьезных намерений угрожать французам в Сирии, достаточно посмотреть, с какой готовностью этот ярый мститель за брата и защитник семейной чести расстался со своими мечтами и планами и "в одну ночь" стал фактически наемником британского правительства.

Французы все время относились подозрительно к британским намерениям. Но их собственное традиционное логическое мышление было подорвано двумя застарелыми навязчивыми идеями.

Первой являлся примитивный антисемитизм, пронизывающий государственные учреждения, и вдохновляющий их антисионизм. Французский антисемитизм в те годы стал знаменит. В Америке "Чикаго кроникл" выражала всеобщее мнение, что Франция стала центром антисионистского и антисемитского влияния на Ближнем Востоке, "в поддержку мер по вытеснению евреев из Палестины" [1034] .

После переговоров с французами, длившихся долгие недели и месяцы, Ванситтарт писал Керзону: "Французы настроены все более антисемитски. Они не доверяют и боятся всей нашей политики. По их убеждению, мы полным ходом двигаемся в сторону настоящего еврейского государства, в отличие от национального очага. Большая часть оснований для этого в связи с нашей деятельностью в Палестине опирается на ложную, возможно, намеренно ложную, информацию на местах… Споры на эту тему ни к чему не приводят… Французы упрямо убеждены, что на их фланге будет большевистская колония" [1035] . Отчет вице-адмирала де Бона, главнокомандующего французским флотом в восточном Средиземноморье, характерен в этом смысле для всех депеш, отправлявшихся в Париж французскими дипломатами: "Я по-прежнему считаю, что прибытие в Палестину сионистских элементов из Центральной Европы представляет серьезную опасность, и предположение, что в один прекрасный день это сформируется в центр большевистской активности, отнюдь не химера" [1036] .

Другие страхи основывались на факте: враждебности всей шерифатской семьи к Франции. Более того, французы верили, что за волной антифранцузской агитации среди бедуинов Трансиордании стояла Великобритания, а ее организацию они приписывали Абдалле и его брату Али.

Де Кэ, верховный наместник в Сирии, в начале 1921 года начал отправлять в Париж сообщения об антифранцузской пропаганде и о его протестах по этому поводу британским официальным лицам. Они, писал он, "утверждают, что не имеют власти в Трансиордании" [1037] . Более того, сообщает де Кэ, перехваченные письма майора Сомерсета это положение подтверждают [1038] . Намек на британскую тактику подогревания антифранцузской пропаганды в Трансиордании проявляется в телеграмме министра иностранных дел (Франции) Бриана его послу в Лондоне.

Великобритания предложила Франции покончить с неприятностями в Трансиордании упрочением Абдаллы в Дамаске. Бриан разгневанно инструктировал посла выразить серьезную ноту протеста.

Формальное решение Великобритании выступить с предложением Абдалле родилось на Каирской конференции, созванной Черчиллем в марте (10-го) 1921 года. Ее организация стала первым шагом Черчилля на посту секретаря по колониям и одним из первых актов отдела колоний, когда дела по Палестине (и Месопотамии) передали из Иностранного отдела туда.