Чтение онлайн

Хотя перевод дел, связанных с мандатом, в руки чиновников отдела колоний, привыкших поступать с "аборигенами" как имперские хозяева, ничего хорошего для сионистов не обещал, они приветствовали такую перемену, веря, что Черчилль более расположен к сионизму, чем корректный, но зловредный Керзон [1039] .

При первой встрече Вейцмана с Черчиллем первый сформулировал свое впечатление так: "он нам искренне симпатизирует". Но ему пришлось добавить и нечто, предвещающее неприглядную правду: Черчилль "не имеет представления обо всех сложностях проблемы" и в результате "смертельно боится своих советников" [1040] . Советниками стали Т.И. Лоуренс и Хьюберт Янг. Как выяснилось впоследствии, неосведомленность Черчилля осложнялась практически безграничным почитанием Лоуренса, в чьи фантазии об "арабском восстании" он верил безоговорочно и на советы которого опирался постоянно.

Вейцман же связывал с Черчиллем много надежд: тот отбывал в ближайшее время в Каир. Конференция, созванная там, ставила задачей разрешить будущее Месопотамии и посягательства на ее трон соперничающих братьев Абдаллы и Фейсала. Ходили слухи, тем не менее, что будет также обсуждаться будущее управление Трансиорданией. Вейцман, таким образом, открывал Черчиллю подробное изложение позиции сионистов по вопросу о Трансиордании. Он напомнил, что речь Сэмюэла перед собранием шейхов в Эс Солте, "которая могла быть интерпретирована как предполагающая возможный раздел Трансиордании и Цисиордании, [была] источником некоторых опасений, но не допускалось сомнений, что эти замечания не должны были служить предсказанием фундаментальных изменений в политике правительства Его Величества и что имелась в виду всего лишь возможность разделения страны на две части — Восточную и Западную Палестину — для административных целей. Но, тем не менее, ожидалось, что даже и в этом случае Трансиордания будет охватываться общими положениями мандата на Палестину. В то же время понятно, что административный контроль может принять более облегченную форму в Трансиордании, чем в Цисиордании, и что местные обычаи и учреждения будут модернизироваться постоянно, с развитием еврейской колонизации. Еврейские колонисты, естественно, не могли ожидать той же степени защиты жизни и имущества в Восточной Палестине, как в Западной. Они должны, как и пионеры в других странах, быть готовы защищать свои поселения от набегов и местных беспорядков. То, что Восточная Палестина станет доступной еврейским колонистам, поведет, следовательно, отнюдь не к увеличению военного бремени мандатных властей, но к весьма обещающей перспективе его постепенного уменьшения и, в конечном итоге, сведения на нет, поскольку проблема защиты всей Иорданской долины может быть удовлетворительно разрешена только при обустройстве на постоянное проживание миролюбивого населения по Трансиорданскому плато".

Тот факт, что французы, а не арабы контролировали Дамаск, Вейцман привел как довод против дальнейшей необходимости сохранять Хиджазскую железную дорогу в качестве коридора между арабским Хиджазом и Дамаском. Он, таким образом, предположил, что британское правительство теперь может счесть "наилучшим на сегодняшний день, по крайней мере, не проводить окончательную восточную границу помимо пустыни, но попросту наладить меры по охране мусульманских интересов на Хиджазской железной дороге". Если же британское правительство сочтет, тем не менее, что предпочтительно определить подобный коридор, "следует ясно признать, что поля Гилеада, Моава и Эдома вместе с реками Арнон и Яббок, не говоря уже о Ярмуке, использование которой гарантировано по недавно подписанной конвенции [с Францией], исторически, географически и экономически связаны с Палестиной и что от этих полей теперь, когда плодородные равнины к северу отделены от Палестины и переданы Франции, зависит успех Еврейского национального очага. Трансиордания испокон веков является неотделяемой и жизненно важной частью Палестины. Здесь впервые раскинули шатры племена Реувена, Гада и Менаше и здесь они пасли свои стада. И хотя Восточная Палестина никогда, наверное, не будет иметь исторического и религиозного значения, равного Западной, для экономического будущего национального очага она может значить больше. Западная Палестина не располагает большими незаселенными пространствами, кроме Негева на юге, где колонизация может идти с размахом. Прекрасное трансиорданское плато, с другой стороны, простирается заброшенное и незаселенное, за исключением нескольких разбросанных поселений и кочующих бедуинских племен. В целом население районов под британским контролем значительно ниже 200.000 и, в среднем на каждую квадратную милю приходится менее 80 обитателей".

Вейцман далее описал экономические черты Трансиордании и их жизненную важность для восстановления Палестины: "Климат Трансиордании бодрящий и мягкий; земля плодородна; вопрос ирригации прост; холмы лесисты. Еврейское заселение может протекать с размахом и не беспокоя местное население. Сам экономический рост Цисиордании зависит от развития этих равнин, так как они представляют естественную житницу для всей Палестины, и без них Палестина никогда не сумеет стать самодостаточной экономической единицей и гордым национальным очагом".

Затем он коснулся арабской проблемы: "Британскому правительству необходимо учесть его обязательства перед арабским населением для удовлетворения его законных устремлений. Но лишение Палестины нескольких тысяч квадратных миль, скудно населенных и неухоженных, было бы слабым утолением арабского национализма, в то время как затруднится вся политика Его Величества по отношению к еврейскому очагу. Земли, простирающиеся на юго-восток от Маана упоминать нужным не считаю. Они, по всей видимости, будет включены или войдут в содружество с Хиджазским королевством. Но ясно, что, за исключением маленького коридора вдоль Хиджазской железной дороги, ничто к северу от Маана, кроме Дамаска, не представляет для арабского национализма существенной и давней ценности. Устремления арабского национального сознания сосредоточены на Дамаске и Багдаде, а не на Трансиордании" [1041] .

Ничто в каирских документах не свидетельствует о том, что тщательно сформулированное, даже горячее воззвание Вейцмана, — не говоря уже об обязательстве Великобритании по отношению к еврейскому народу, — обсуждалось или хотя бы было затронуто. Сэмюэл, который по этому единственному вопросу хранил верность своему сионистскому кредо, даже заслужив за своей спиной дозу ядовитых насмешек от бюрократов Иностранного отдела, по всей видимости не вымолвил ни слова протеста или сожаления по поводу отсутствия дискуссии по этому вопросу.

В тот период и много лет спустя существовал довод, что идея "арабской Трансиордании" следовала из обещания Мак-Магона шерифу Хусейну. И действительно, в докладной за четыре месяца до конференции Хьюберт Янг писал, что будет сложно отрицать довод об обещании в 1915 г. сэра Генри Мак-Магона признать независимость арабов в Трансиордании, хотя Палестина намеренно исключалась" [1042] .

Даже если такое обещание имело место, это означало бы, что восточная территория Палестины была обещана дважды, что существуют два "истца". Но единственный авторитетный эксперт по сути письма Мак-Магона, сам сэр Генри (не присутствовавший на Каирской конференции) фактически этот довод уничтожил. Он писал: "Я не использовал Иордан, чтобы переделить границы южной территории, поскольку считал, что в последующих стадиях переговоров желательно найти более подходящую в будущем линию к востоку от Иордана и между этой рекой и Хиджазской железной дорогой" [1043] .

На увертюре к вооружению Абдаллы в Трансиордании отчетливо проступают следы манипуляций по подготовке почвы, о чем не было известно Черчиллю, и чего, возможно, даже Сэмюэл не распознал. Согласно общепринятому описанию происшедшего в Каире, участников захватила врасплох новость, что Абдалла вошел в Трансиорданию и грозит напасть на французов в Сирии. Но 4 марта, за шесть дней до открытия конференции де Кэ отреагировал на заявление британцев о способности обитателей Трансиордании к самоуправлению заявлением, что этим "продемонстрировано, что они решили позволить приверженцам шерифа захватить Трансиорданию и не могут предотвратить установление Абдаллой суверенитета" [1044] .

Спустя три дня де Кэ ссылается на сообщение генерала де ла Ревера французскому военному министру о действиях агентов Абдаллы, включая и его брата Али, против Франции, "с замыслом предотвратить неудовлетворительный исход на приближающейся Каирской конференции" [1045] . Он также добавляет, что Абдалла будет "сердечно" принят англичанами.

Британское офицерство сотрудничало с приверженцами шерифата во время войны и продолжало сотрудничать и после, энергично способствуя и защищая политику, направленную на установление их правления по всей территории, освобожденной от Турции. Столь же энергично они противодействовали французскому влиянию. Таким образом, их сотрудничество и поощрение антифранцузской деятельности в Трансиордании были вполне логичны, особенно после того, как французы так успешно разрушили планы англичан в Сирии. Один из офицеров, печально известный майор Сомерсет был официальным участником Каирской конференции.

Черчилль, хоть и осведомленный о керзоновских планах "арабской Трансиордании", до Каирской конференции не принял решения, как этого достичь. Его, тем не менее, определенно подтолкнуло к конкретному решению, связанному с Абдаллой, известие о прибытии Абдаллы в Амман во главе сил численностью 8000, включая кавалерию, и о том, что 17 артиллерийских орудий и 10 самолетов Хиджазской армии находятся на пути туда. Эта сказка исходила из, казалось бы, авторитетного источника — британского консула в Дамаске Палмера, который до конференции сообщал, что атака Абдалаха на французов "неизбежна" [1046] .

Теперь он ссылался на донесения друзов [1047] .

Эта картина арабской военной мощи была расписана многочисленными деталями: что успешное начало действий Абдаллы вызовет переход многих друзов на его сторону, и что из Иерусалима Абдалла заказал 4000 солдатских мундиров.

На конференции присутствовали две дюжины военных деятелей и гражданских знатоков со всех концов Ближнего Востока в дополнение к собственному составу советников Черчилля. Среди них был Герберт Сэмюэл, содержащий собственный штат в Трансиордании, и генерал Конгрив, главнокомандующий областью. Ни один из них и бровью не повел от этой выдумки. Ни один из них не задался вопросом, как удалось Абдалле провести из Хиджазса 8000 человек и расквартировать их в Трансиордании, не спровоцировав при этом донесений об их прибытии; никто не поинтересовался, где удалось Абдалле обзавестись снаряжением и фондами, требующимися на вооружение и питание 8000 человек в примитивных условиях этой территории.