Чтение онлайн

Его это поразило; убежденный, что теперь, после правительственного постановления сформировать Еврейский легион, на них можно будет воздействовать логикой, он решил постараться убедить их прекратить препятствовать политике правительства и посодействовать претворению идеи в жизнь.

И потому он пригласил 8 августа на заседание в Военное министерство около 20 человек.

Сторонники легиона встречались там лицом к лицу со многими из числа самых яростных врагов. Среди сторонников, помимо Жаботинского и Вейцмана, были Джозеф Кауэн, Эдер, а также Эмери, Ормсби Гор и Марк Сайкс. Их противников возглавляли Лайонел де Ротшильд и Себаг Монтефиоре. Сионист лорд Ротшильд, вначале колебавшийся, также присутствовал [381] .

Возможно, Паттерсон и не приглашал бы обоих аристократов-ассимиляторов, если бы был осведомлен, что, отнюдь не смягченные заявлением от 27 июня, они немедленно ринулись его подорвать.

Воспользовавшись отсутствием в заявлении упоминаний о Палестине, они нанесли визит командующему отечественными силами генерал-майору Г. А. Тегарту.

Как Тегарт доложил директору по организационным вопросам в Военном министерстве, они заявили, что выступают "от лица еврейской общины". Они сообщили, что "евреи Ист-Энда полностью нейтрализованы и готовы на любые условия" и что "превалирует мнение, что Военное министерство собирается сформировать этот батальон, отправить его как можно быстрее во Францию, расквартировать в самую опасную зону и обеспечить его истребление".

Тегарт заверил их, что подобных планов не существовало и что батальон должен был использоваться как тренировочная группа, а затем группы евреев будут разосланы по мере необходимости. Враги легиона в Военном министерстве все еще надеялись задушить его в колыбели.

Визитеры приветствовали эти заверения. Ротшильд тотчас предложил поместить постановление об этом во все идишские газеты, если Военное министерство это разрешит. "Он сказал, — добавил Тегарт, — что это внесет спокойствие и поможет вербовке". В своем стремлении протолкнуть подобное привлекательное решение вопроса Тегарт упоминает, что Ротшильд в прошлом "отлично потрудился для армии и его мнение по этим делам всегда продумано. Я с удовольствием передам майору Ротшильду наши заверения от имени министерства, если вы дадите на то согласие".

После успешного приема у Тегарта 3 августа приглашение Паттерсона, несомненно было загадкой для Ротшильда и Монтефиоре, как и его уверенность в себе. Но своих позиций они не скрыли, к великому удивлению Паттерсона.

Это для него было шоком. "Они активно обрушились на формирование легиона, — писал он, — и так же активно приговорили чаяния сионистов!.. Продемонстрированная горькая враждебность была для меня совершенным откровением. Я был не в состоянии понять, как мог еврей не ухватиться за этот Богом посланный случай и не сделать все от него зависящее, чтобы посодействовать усилиям правительства Британии в интересах еврейского народа". Эти евреи казались Паттерсону воплощением Библии: он назвал их Janballabs [382] .

Д-р Вейцман, вспоминает Паттерсон, "дал им ответ, выбивший у них почву из-под ног", и Жаботинский "вывел спор на уровень, несравненно более высокий", чем их позиция.

Сам он еще раз выступил с призывом, но, убедившись в своей ошибке, попросил всех, кто не желал сотрудничать в продвижении правительственного плана, покинуть собрание. Никто не двинулся с места; его призыв в общем увенчался некоторым успехом.

Сам лорд Ротшильд перешел на сторону легиона.

Другой из присутствовавших, майор Радклиф де Салеман, член одной из старейших англо-еврейских семей, который позднее вступил в легион, так объяснил перемену в своей позиции: "Сионисты сыграли с нами фокус колумбова яйца. Они поставили нас перед свершившимся фактом и таким образом свели на нет все дискуссии. Нам остается только одно — превратить легион в успех и почет для еврейского народа".

Тогда, сразу по завершении собрания, Лайонел де Ротшильд и Себаг Монтефиоре разыскали мэра Арчибальда Геддеса, были им тут же приняты и резко атаковали Паттерсона за "организацию сионистского ситинга в стенах Военного министерства". В течение получаса Паттерсона вызвали на разборку к Геддесу, который показался Паттерсону чрезвычайно встревоженным и раздраженным.

Всего в нескольких шагах от департамента Геддеса, на улице Даунинг-стрит, 10, сам премьер готовил почву для Декларации Бальфура в Военном кабинете; "тот же генерал Геддес оказывал мне содействие в заказе "маген-давидов", менорот, "кадимы" и бело-голубых нашивок. Но отсутствие системы представляет собой сильную британскую традицию — и Геддес испугался", — писал Жаботинский.

Жаботинский несомненно прав в суждении об "отсутствии системы", но каким-то образом он недооценил — даже и в последующие годы, когда писал об этом воспоминания, — способность еврейских заправил представлять себя голосом еврейской общины запутавшимся в этих сложностях членам британского руководства.

Ассимиляторы подряжались на битву. На следующий же день лорд Суэйтлинг, брат кабинет-министра Эдвина Монтегю, отправил письмо лорду Дерби.

Его задача, писал он, — "призвать вас не допустить в армию религиозной пробы. Не существует протестантских, католических или нонконформистких полков, а существует Индийский, Канадский, Австралийский и т. д., и поскольку этот полк будет состоять преимущественно из русских, ему следует называться Русским полком".

Он выдвигал и более убедительный довод — что несправедливо прибегать к термину "еврейский", "особенно по отношению к тем англичанам этого вероисповедания, которые стали добровольцами в самом начале, к тем, кто был ранен или погиб за дело своей страны".

Но и Паттерсон не стал бездействовать; теперь вокруг легиона разрасталась организованная поддержка. Через 5 дней после первого собрания состоялось второе, в Еврейском колледже, — председательствовал лорд Ротшильд. Паттерсон доложил о нем в Военном министерстве лорду Чичестеру:

"Целью собрания было формирование комитетов и подкомитетов для осуществления идеи легиона. Они были сформированы, и собрание прошло очень успешно. Решение Военного министерства назвать полк "Еврейским полком" было с энтузиазмом поддержано практически всеми присутствовавшими. Пару исключений составили пожилые английские евреи, по-видимому, идущие не в ногу с живыми идеалами, дорогими сегодня еврейству. Их точка зрения, что легион не должен называться "Еврейским", а скорее чем-нибудь вроде "Русско-еврейского", было отвергнуто многими из видных евреев-англичан, заявивших, что нет такого явления как "русский еврей" или "еврей английский", что еврей есть еврей, и бойцы подразделений должны быть евреями; и Военное министерство справедливо дало полку название Еврейский легион. Могу добавить, что сам лорд Ротшильд был за это название и отказался выдвинуть прошение от г-на Фолкнера о переименовании. Мне известно, что существует группа так называемых английских евреев, возглавляемая Монтегю и некоторыми из семейства Монтефиоре, которая желает позабыть о своем еврействе, поскольку они-де проживают в Англии два-три поколения и, по их утверждению, опасаются, что полк может оказаться их недостойным и не послужит их репутации как евреев; им напомнили однако, что их ерундовая двух-трехсотлетняя репутация в Англии не идет ни в какое сравнение с 6-тысячелетней историей еврейского народа.

На сегодняшний день любое предложение изменить название легиона вызовет сильнейшее негодование у абсолютного большинства евреев.

Я получил письмо от Израиля Зангвила, с подтверждением, что все возражения против Еврейского легиона со щитом Давида на знаках отличия являются абсурдом и бессмыслицей, и на них не следует обращать внимание.

Большое количество писем от видных евреев в моем распоряжении поддерживает эту позицию. Я довожу до Вашего сведения, чтобы Вы могли, если сочтете нужным, передать эти соображения военному Государственному секретарю, поскольку, по моим сведениям, эта горстка состоятельных евреев в Англии прибегает ко всякого рода скрытым политическим интригам, чтобы воспрепятствовать формированию подразделения, и делает все возможное, чтобы вынудить военное министерство изменить его позицию по данному вопросу. Я надеюсь, что Государственный секретарь не поддастся на эти предложения.

Он уже принял справедливое, верное и оправданное по отношению к евреям решение, и хотелось бы, чтобы он действовал без дальнейших колебаний".

И в сильном порыве он добавляет: "Еврейское подразделение стало настолько популярным, что я завален прошениями от британских евреев, находящихся на службе в британской армии, о переводе" [383] .

Тем не менее, было очевидно, что в самом Военном министерстве оказывалось влияние с намерением помешать приведению плана в исполнение.