Чтение онлайн

В заключение Вейцман писал: "Существующее положение вещей не позволяет мне адекватно ответить, а также объяснить задержку публичной декларации по палестинскому вопросу".

И это было не все. Девятнадцатого состоялась встреча Вейцмана с Бальфуром, и иностранный секретарь пояснил, что из-за отсутствия его и Ллойд Джорджа, а также поскольку многие из присутствовавших не были осведомлены детально о вопросе и ходе его разрешения, обсуждение состоялось поверхностное.

В результате принятое решение отложили на более поздний срок. И это, пишет Вейцман во втором взволнованном письме к Керру, можно понять. Но почему же тогда Военный кабинет продолжал принимать решения, исключительно руководствуясь оголтелой атакой на сионизм лорда Монтегю?

"Это, как отражено в моем предыдущем письме, связывает нам руки. Г-н Бальфур обещал говорить на эту тему с премьером; и очень прошу Вас также довести этот вопрос до сведения премьер-министра. По выходе этой декларации мы продолжим нашу практическую работу — а именно, работу по сплочению мирового еврейского общественного мнения и подготовки основ для организации сил в Палестине. Теперь же, без декларации все это невозможно. Вдобавок от этого зависят все наши планы в Америке. Чувствую, что наступил кризис, и надеюсь, что взываю к Вам небезрезультатно. Умоляю, помогите нам!" [401] .

Упоминание об Америке основано на новой и заманчивой перспективе, зародившейся в сионистских кругах в Соединенных Штатах в результате растущего осознания, что план Жаботинского осуществим. Руководство наконец высвободилось из тенет нейтралитета, приветствовало идею легиона и, несмотря на то что Штаты не находились в состоянии войны с Турцией, выработало формулу, позволявшую мобилизацию добровольцев. Их должны были зачислить в Канадскую армию для перевода в британский Еврейский легион, как только британское правительство примет официально и публично позицию по Палестине [402] .

Таким образом, они настаивали всего лишь на получении заверения, о котором Жаботинский умолял британские власти и которое приобрело практический смысл с началом военных действий на палестинском фронте. Британский посол в Вашингтоне Спринг-Райс также запросил иностранный отдел, но выяснил, что формируется всего лишь часть для "евреев — граждан дружественных государств" и что их отправка в Палестину не гарантирована.

И таким образом, американский вариант оставался невоплощенным.

24 сентября Керр сообщил Вейцману, что Ллойд Джордж обещал найти первоначальный текст, принятый Военным кабинетом. Керр хотел, чтобы текст представил Бальфур, вследствие чего Вейцман отправился к Грэму. Грэм обещал немедленно поговорить с Бальфуром.

28-го сам Вейцман встретился с Ллойд Джорджем. Премьер-министр в его присутствии распорядился поставить вопрос о Палестине на ожидавшемся заседании Военного кабинета. Беседа длилась две-три минуты, и Вейцману не удалось проработать вопрос детально. Узнав, что заседание Военного кабинета состоится 4 октября, он встретился с Джозефом Кауэном, Ахад ха-'Амом и Марксом для подготовки противодействия кампании, развязанной Монтегю.

3 сентября было отправлено подробное письмо Бальфуру за подписью Вейцмана и Ротшильда [403] .

В тексте отмечалось, что они рассчитывают на обсуждение, продиктованное имперскими соображениями и принципами Антанты, а не разноречивыми соображениями внутри еврейства, представленными к тому же в "исключительно однообразном порядке": евреи-антинационалисты были представлены "небольшим меньшинством космополитичных евреев из высших финансовых кругов, потерявших контакт с развитием еврейской жизни и мысли" в противовес народным массам, само выживание которых "в течение многих веков служит важным свидетельством существования еврейской нации и ее настойчивой воли к национальному существованию".

В заключение они утверждали:

"Мы направляем на рассмотрение текст декларации от имени Организации (сионистской. — Прим. переводчика), по праву занимающей место представителя национальной воли великого и древнего, хоть и рассеянного народа.

Она была направлена по завершении трех лет переговоров и обсуждений с видными представителями британского правительства и британского народа. С ведома и согласия правительств мы провели обширную пропаганду за еврейскую Палестину под эгидой Антанты.

Мы, следовательно, убедительно просим, чтобы эта декларация была нам дарована. Это позволит и в дальнейшем противостоять деморализующему влиянию, которое оказывает вражеская пресса, публикуя туманные обещания еврейскому народу, и начать наконец приготовления, в которых мы нуждаемся для созидательной работы, предстоящей по освобождении Палестины" [404] .

На заседании кабинета августовскому тексту Бальфура противостояли только двое из членов кабинета. Одним был Керзон, считавший, что в Палестине нет достаточных экономических ресурсов. Вторым был Монтегю. Получив приглашение присутствовать, он снова многословно атаковал сионистов. Он подчеркнул иностранное происхождение сионистского руководства и заявил, что это прогерманская организация с руководством в Берлине.

Бальфур в резких тонах возразил Монтегю, и кабинет отказался поддержать его отвод просионистской декларации. Но Милнер и Эмери уже держали в руках разбавленный текст — поскольку их в том уполномочили на предыдущем собрании — и теперь подали его на рассмотрение кабинета. Повидимому, ни Бальфур, ни Ллойд Джордж не возражали. Таким образом, первоначальный текст был стерт со страниц нашей истории.

Основой для обсуждения стал текст Милнера — Эмери.

Эти авторы внесли два изменения, имевших позднее историческое значение.

Во-первых, они заменили "воссоздание" на "установление" и фразу "Палестину как национальный очаг" на "национальный очаг в Палестине".

И затем они внесли новый раздел, "защищая" положение евреев в других странах мира, и оговорку — хотя она предварительно и не обсуждалась — о защите "гражданских и религиозных прав" существующих в Палестине общин. Этот пункт, по всей видимости, был результатом давления, оказанного Монтегю на Милнера, который, при всех своих симпатиях к сионизму, был относительным новичком в кругу связанных с этим вопросом проблем.

Эмери много лет спустя вспоминал, что ввел дополнительные пункты второпях, за полчаса до заседания кабинета, по уговорам Милнера. Он явно не успел продумать, какие далеко идущие последствия могут быть из них вычитаны. Он посчитал, что они не отразятся на основном содержании декларации, поскольку "не содержат ничего, что не было бы самоочевидно".

В свою очередь, Ллойд Джордж и Бальфур, несомненно, заключили, что эти пункты были введены после всестороннего изучения. Другое логичное объяснение, почему они не стали защищать первоначальный текст, как это обещал Ллойд Джордж, найти трудно.