Чтение онлайн

На базе команда стала готовиться к отплытию. Я побывал у адмирала Шарова.

– Москва торопит, я сегодня получил шифровку, с вопросом: "Когда группа Комарова выйдет на операцию?"

– Ответьте им, что завтра. Но мне нужна ваша помощь. Не выделите ли нам гидрографическое судно, надо погрузить на него все наше снаряжение.

– Выделю, но хочу заметить, на нем уже отправлялись три группы пловцов и ни одна не вернулась.

– Я знаю. Порошу еще, до конца операции, полного подчинения капитана судна мне.

– Я ему скажу.

– Тогда все. Разрешите идти.

– Удачной операции вам, капитан- лейтенант.

Мы плывем на гидрографическом судне "Академик Павлов" в сторону Испании. Я в каюте капитана по карте объясняю что мне надо.

– Вот здесь, у побережья Туниса, не доходя до Алжира, сбросьте нас в воду. Причем не останавливаясь и желательно ночью.

– По тому как мы сейчас идем, это будет около трех часов.

– Пойдет. Дальше вы путайте свои следы. Здесь плывете вдоль Алжира, Марокко, не доходя Гибралтара, сворачиваете к Марселю и за Болеарскими островами плывете к Италии, потом сюда, в Бизерту. Постарайтесь за островами немного покрутится, если за вами будут мотаться корабли НАТО, потаскайте их подольше, но только ближе к берегам континента.

– Так я вас больше не встречу?

– Встретите, только на базе.

– Если это такая конспирация, то вас вычислят гидрофоны, установленные на побережье. Я знаю, они стоят здесь, недалеко от Тобарко. Американцы недавно заменили старые на новые, эти даже учитывают чуть ли не бесшумные подводные лодки...

– Ничего, пусть на виду будет только ваш корабль, мы же вплавь будем добираться до берега.

– А как быть с сопровождающим кораблями?

– А кто нас ведет?

– Американский сторожевик, он в 35 кабельтовых с правого борта.

– Вот черт, он локатором нас сможет засечь, если мы с грузом окажемся в воде?

– Наверно нет, но может засечь, если вдруг он изменит курс и пойдет за нами в кильватер.

– Это конечно паршиво, но будем надеяться, что он не изменит маршрут.

– Капитан, вы взяли с собой одного человека весьма некомпетентного в боевых искусствах, не рискуете ли?

– Вы о капитан-лейтенанте Николаеве?

– Да.

– Встречались с ним раньше?

– Встречался, в Севастополе, когда мы отправлялись на Средиземку, он надул моего снабженца на 200 литров спирта. Я не имею права вам советовать, но этого капитан-лейтенанта не рекомендовал бы брать в экспедицию..

– Я учту ваши замечания, капитан.

– Хорошо.

Около трех часов ночи, отчетливо видны огни Тобарко. Пловцы, с упакованным на воздушных подушках снаряжением, разместились на палубе.

– Ребята, сейчас все попрыгаем в воду, груз от себя не отпускать, постарайтесь быть поближе друг к другу. Можете перекликаться, но только не светить фонариком. Через десять минут сюда подойдет катер подберет нас. Внимание. Приготовились. Прыгай.

Замешкался только Николаев, которому пришлось дать пинка, чтобы он с мешком вылетел за борт. Последним выбросился я.

Большой красивый катер дона Диего подобрал всех пловцов. Операция началась.

На мостике трое: я, дон Диего и его дочь. На руле сам хозяин.

– Итак, куда направимся, капитан, - говорит мне дон Диего.

– Курс на Болеарские острова, порт Пальма.

– Ой как интересно, я там не была, папа, - выступает дочь.

– А я был и, откровенно говоря, не очень жажду появиться, - хмурится Диего.

– Это все с того момента, когда ты бежал с родины?
– спрашивает Роза.

– Наверно так. Меня волнует, как встретят нас теперь новые власти... Ведь тогда, меня поносили так, что кроме расстрела мне ничего не светило.

– Они наверно вас забыли, - сказал я.
– Сколько время уже прошло.

– Не знаю. Кстати, капитан, ваши люди вписаны в реестр судна, так что вызывайте сюда рулевого, распределяйте всех по расписанию и нечего им теперь бездельничать и шататься по палубе.

– Хорошо, дон Диего. Я пойду к своим и все сделаю как надо.

– Только, капитан, запретите им болтать по-русски, на каком угодно языке, хоть на тарабарском, но только не на своем.

– Я понял.

Порт Пальма встретил нас ярким солнцем и катером таможенников, в метрах 400 от берега. Толстый лейтенант таможни с трудом поднялся по трапу на палубу.

– Кто хозяин?

– Я.

Дон Диего подал ему документы.

– Дон Диего? Хм... Дон Диего, это не тот ли... Вы же здесь были когда то... Как я рад, что вы вернулись на родину, столько лет в изгнании и вот...

– Спасибо, господин, офицер. У вас замечательная память.

– Надолго к нам?

– На недельку, а может и побольше...

– Цель приезда?

– Хочу показать дочери ее бывшую родину.

– А, госпожа Роза, - читает таможенник по декларации.
– Добро пожаловать на остров Майорка.

Он галантно расшаркивается перед Розой и присасывается к ее руке. Дальше процесс стандартный, офицера ведут в каюту дона Диего, угощают добротным вином, дарят кубинскую сигару и получив штамп в документах, вежливо выпровождают с судна.

– Вы куда?
– спрашивает меня дон.

– На берег.

– Неопасно ли это для вас?

– Думаю нет.

– Можно я с вами?
– просится Роза.

– Пошли.

В этот момент ко мне подскакивает Николаев.

– А мне разрешите выйти на берег?

– Нет. Ваше время еще не пришло.

– Понял.

Мы выскакиваем с Розой на пирс.

– Куда же все таки мы пойдем, Николя?

– Пойдем пошатаемся среди кабаков и рыбаков, попытаемся у кого-нибудь получить хоть маленькую зацепку, про судно и потерявшихся морских диверсантах...

– Пошли.

При выходе из порта на нас набрасывается несколько фотокорреспондентов.

– Донна Роза, как вы себя чувствуете на родине?

Ну и таможенник, уже всем раззвонил. Она сразу выпрямилась, глаза засветились. Мне, чтобы не попасть под блики фотографов, сразу пришлось встать к ним спиной и, расставив руки, теснить корреспондентов.

– Пропустите, пожалуйста, пропустите, пожалуйста.

Они приняли толчки как должное, а Розу уже несло.

– Конечно Майорка не совсем моя родина, родина там на континенте, но вы знаете, как первый раз приятно чувствовать себя среди своих по крови, по языку.

– Вы вернетесь в Испанию?

Я уже пробил ход среди нескольких фигур и, схватив дочку Диего за руку, тащил за собой. Она упиралась и пока я ее буквально волок по асфальту, успела все же ответить на вопрос.

– Очень хотелось бы, но мы с отцом не знаем, как к этому отнесется правительство.