Чтение онлайн

Здесь наш разговор с Жанной д'Арк, как я окрестила ее про себя, прервался: у дома, взревев, остановился «джип», и группа чеченцев буквально ввалилась в комнату. Жанна, нахмурив брови, встретила трех вооруженных людей, толкавших перед собой четвертого — в разорванном комбинезоне, с лейтенантскими погонами. Лицо его было в кровоподтеках. Руки бессильно опущены вдоль тела. Он еле держался на ногах.

Жанна что-то спросила на своем языке. Чеченцы наперебой стали быстро-быстро говорить, руками показывая на пленного.

— Что скажете в свое оправдание? — обратилась она на русском языке к лейтенанту.

— Меня сильно били, — со стоном негромко пожаловался он.

— Я не об этом спрашиваю. Он молчал.

— Так, ясно, — проговорила она сурово, и как выстрел: — Расстрелять!

Пленный упал на колени:

— Пощадите, у меня жена, ребенок.

— А вы щадили наших детей и женщин, когда поливали их свинцом со своих самолетов, бросали бомбы на мирные жилища? — И еще раз, уже фальцетом: — Немедленно расстрелять!

— Подождите, — остановила я боевиков, тянувших упиравшегося парня к выходу.

Я еще не знала, как мне вести себя в этой ситуации. Но не могла же я допустить расправы над беспомощным лейтенантом, хотя отдавала себе отчет в том, что надо держать себя в руках, иначе поставлю под удар мое задание.

— Разрешите мне поговорить с ним, узнать, чем он руководствовался, если творил такие вещи, о которых вы говорили, — обратилась я к Жанне, пытаясь выиграть время, чтобы принять правильное решение.

— Ничего нового к тому, что вы уже слышали, он не добавит, — ответила Жанна непреклонно. — Они должны знать, что за свои преступления будут отвечать по нашим законам.

— Хорошо, пусть по вашим, — согласилась я, — но нужен суд, который во всем досконально разберется и примет справедливое решение.

Я здесь судья, и я выношу приговоры, — поставила она точку и демонстративно повернулась ко мне спиной, бросив своим: — Выполняйте!

— Нет, постойте, я представляю благотворительную организацию России, приехала сюда с гуманной целью и не позволю, чтобы при мне вершился неправый суд.

— Плевать я хотела на тебя и на твою гуманную организацию! — взъярилась Жанна. — Где вы были, когда танки давили наши города и села?

— Понимаю вас, но и вы поймите меня, — все еще пыталась я успокоить неуправляемую женщину и предотвратить убийство летчика.

Тут Жанна уже заорала на чеченском на своих подчиненных, и те испуганно схватили офицера за шиворот.

Во мне отчаянно боролись два чувства — сделать попытку спасти своего соплеменника или остаться безучастной к его судьбе, спокойно продолжая поиски Генриха. Верх одержало первое.

— Я предупредила вас, — бросила я в сторону Жанны, снова повернувшейся ко мне своим толстым задом. Подошла к чеченцам, уже подтащившим лейтенанта к дверям, и сказала: — Отпустите.

Не обратив на меня ровно никакого внимания, они продолжали свое дело. Я отошла к задней стенке и крутанулась, набирая инерцию для удара. Никто из них не ожидал нападения. Больше всех досталось тому, кто стоял ближе ко мне. Удар ногой пришелся ему в голову, и он свалился замертво без единого звука. Второй, получив сильный толчок локтем, отлетел в сторону. В следующую секунду бросился на меня, но напоролся на кулак. Взвыл от боли, закрыв ладонями лицо, и забился в угол. Третий бросился было в распахнутую дверь, но своевременная подножка помогла ему так грохнуться о землю, что, уверена, поднимется он не скоро. Резко повернулась к Жанне. Она стояла с выпученными от ужаса глазами, кажется не веря в происходящее. Потянулась к автомату.

— Не надо, Жанна, не порти знакомство.

Она отдернула руку, на этот раз послушавшись меня. Я подошла к ней вплотную.

— Останешься цела, если будешь вести себя тихо, — предупредила я как можно внушительней, чтобы до нее дошло.

— Обещаю, только не убивай. — Голос умоляющий, совсем не тот, что гремел несколько минут назад.

— Хорошо, поверю, — обернулась к Ашоту. Он стоял у стены ни жив, ни мертв, но был готов к действию: — Сними с этих ребят брючные ремни и пояса, свяжи как следует.

— У меня в машине есть крепкая веревка, будет надежнее, — предложил он.

Я не возражала.

— Может, и мне помочь, — подал голос лейтенант, в бессилии опустившийся на пол и пытавшийся подняться.

— Сиди уж, отдыхай, набирайся сил, сами справимся.

А тот с удивительной ловкостью делал то, что я ему приказала, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Возглас лейтенанта: «Осторожно!» заставил меня мгновенно отклониться в сторону. В следующую секунду, подставив блок, я поймала кисть руки Жанны д'Арк с ножом и сдавила ее в полсилы. Финка упала на пол, женщина заорала благим матом. Отпустила, хотя еще одно небольшое мое движение — и ходить бы ей в гипсе пару месяцев. Пожалела. Но Ашоту велела скрутить веревками и ее. Он сделал это, как мне показалось, с еще большей старательностью.

— Вот тебе нож, Анют, и выбери сам, на какой машине мы поедем дальше. Оставшаяся должна быть с проколотыми колесами. Действуй.

Пока Анют орудовал над «джипом», поняла, что уазик ему больше по душе. Помогла летчику добраться до машины и устроиться на заднем сиденье. Если Жанна не натрепалась, ее бойцы еще не скоро вернутся в село. Успеем отъехать подальше, а может, и отыскать нужный нам поселок. Но куда деть лейтенанта? Ведь стоит напороться на чеченцев даже из другого отряда, никакой мой документ не поможет. Значит, прежде всего надо искать подразделение внутренних или федеральных войск. Придется ехать в обратном направлении, туда, откуда прибыли. Так и сказала Ашоту. Но он вполне резонно заметил, что на этом пути можем встретить возвращающихся боевиков и их командира. И тогда нам всем не поздоровится. Он ведь взял в плен летчика и отправил его со своими ребятами к Жанне, чтоб она с ним разобралась.

С Ашотом нельзя было не согласиться, и поэтому я приняла единственно правильное, на мой взгляд, решение: ехать дальше по той же дороге к своей цели. Хорошо хоть ума хватило не расспрашивать Жанну о дороге и не называть поселка. А то не успели бы туда приехать, как вдогон депеша или, еще лучше, целый отряд с Жанной во главе. Тогда уж определенно пиши завещание и прощальные письма. Если позволят, конечно.

Впотьмах кое-как выбрались на дорогу, а там уж наш водитель уверенно, словно в Нагорном Карабахе, выискивал ровные участки и жал на газ, стараясь как можно быстрее убраться из опасной зоны. Уже минут через тридцать мы вздохнули с облегчением, и я стала расспрашивать лейтенанта, кто он, откуда и действительно ли бомбил мирные жилища. Молодой офицер сказал, что его зовут Володя, сам он из Екатеринбурга и служит здесь уже целых три месяца. Много раз вылетал на объекты, которые, по мнению командования, были напичканы боевиками, оружием и наносили ощутимый урон войскам. От осколков, разумеется, страдали и мирные жители. Но чтобы вести прицельный огонь по ним, такого не было. Его сбили прямым попаданием. Спасся на парашюте, но приземлился прямо чеченцам в лапы. Били целой толпой, мешая друг другу, и это его спасло. Потом появился командир. Он приказал отвезти его в гарнизон, сдать на руки Жанне и, как она скажет, так и поступить.

Говорил Володя с придыханием, скрипел зубами каждый раз, как машину подбрасывало на ухабе. Он устроился полулежа, вцепившись в поручни, и изредка постанывал. Скорее бы до своих добраться. Лейтенант сильно нарушил мои планы. Не будь его, Жанна помогла бы нам определиться с дальнейшим маршрутом, а возможно, что и о Генрихе слышала. Но так уж случилось, не бросать же теперь парня, вон как он извивается от боли.

Опять стоп. На дороге двое с автоматами. Подошли с обеих сторон. Один к водителю, другой ко мне.