Чтение онлайн

Все это она знала и сама себе нравилась, носила каблучки, коротенькие юбочки, подкрашивала глазки, училась томным движением руки откидывать назад волосы.

И готовилась к исторической встрече, ни на граммульку не сомневаясь, что поразит Диму!

Поразит, он в нее влюбится... и далее по сценарию счастливой принцессы с известным счастливым исходом событий.

И поразила!

Первое, что она спросила у встречающей ее на перроне бабушки, когда сошла с поезда:

— Дима здесь?

— Здесь, здесь твой ненаглядный! — смеялась Полина Андреевна. — Здравствуй, внученька! Я тоже здесь!

Весь вечер Машка бегала к дверному глазку при любом шорохе на площадке или звуке открывающихся соседских дверей, высматривая Диму.

И увидела-таки!

Ей хотелось распахнуть дверь, кинуться ему на шею, но у нее был план, продуманный до мелочей, в который никак не вписывались девчоночьи прыжки и крики радости.

Увидев в глазок поздно вечером открывающего дверь своей квартиры безмерно любимого, она беззвучно визжала, чтобы он не услышал, и подпрыгивала на месте.

А когда они с бабушкой перед сном пили чай на кухне, Полина Андреевна, сочувствуя внучке, все же огорошила ее известием:

— Машенька, а Димочка женится. У него свадьба через три дня.

— Как свадьба? — не могла поверить в такую несправедливость Машка.

— Так — свадьба.

— Нет! — отказываясь понимать, покачала Машка головой. — Не может быть!

— Отчего же не может? — уговаривала Полина Андреевна, посмеиваясь.

— А я?! — обосновала Машка препятствие матримониальным планам.

— А ты для него еще мала. На тебе он жениться не может.

Машка расплакалась и, убежав к себе в комнату, уткнулась в подушку и... И передумала плакать, села, вытерла слезы.

— Ничего! Он меня увидит и не женится ни на ком другом!

Утром она встала в шесть часов по будильнику. Нагладила платье, изничтожив самые малюсенькие складочки и намек на складочки тоже, накрасилась, уложила локон к локону гриву, обула каблучки, взяла сумочку и заняла наблюдательный пост номер один у дверного замка.

Ждать пришлось долго.

Полина Андреевна подсмеивалась над внучкой, подначивала ее., шутила:

— Машка, а если тебе в туалет приспичит ты меня в караул поставишь принца твоего ждать или терпеть будешь?

— Ну, бабушка-а-а, — обижалась Машка.

Бабушка смеялась, но приносила на «пост» то чай с бутербродом, то фрукты — подкрепить влюбленную внученьку.

И свершилось!!

Дима вышел из квартиры и стал закрывать на ключ дверь.

Настал! Настал звездный час Марии Ковальской!

Она распахнула дверь, крикнула «взрослым» ровным голосом в глубину квартиры:

— Бабушка, я пошла!

И вышла долго тренируемой в Москве перед зеркалом походкой на лестничную площадку.

— О, Дима! Привет! — «удивилась» с добавлением радости Мария Ковальская.

Это тоже долго отрабатывалось перед зеркалом.

Он повернулся к ней. И уставился на нее!

Триумф!!!

Оглядел с ног до головы и обратно обалделым взглядом!

Победа!

— Машка, это ты, что ли?

Это было то, что она ждала, планировала, к чему готовилась, часами перед зеркалом тренируя походку, голос, выражение лица и представляя, как он на нее посмотрит. И он смотрел именно так, как она хотела, — ошарашенными, удивленными золотыми глазами, и выражение лица у него было — преглупое!

— Я, Дима. Мы просто давно не виделись, — ответила английская королева герцогу Корнуоллскому, ну или какому-нибудь еще герцогу, которых в Англии полно.

Машка услышала за спиной тихий смех заступившей на пост номер один вместо внучки бабушки — пропустить эту премьеру та не могла.

— Какая ты стала... — продолжал поливать елеем тщеславие первой примы театра имени Марии Ковальской Дима.

— Взрослая, — подсказала Машка.

Он кивнул, соглашаясь:

— Взрослая. И красивая.

Но увы! Слава быстротечна, а в этой пьесе, поставленной Марией, оказалась мгновенной. Он быстро оправился от первого потрясения, и Машка это увидела.

В шестнадцать лет держать лицо и нужный тон, хоть и долго тренируемый, ну никак невозможно, и она сбилась с заученной роли, заспешила:

— Я вчера приехала. Вот иду в город погулять, посмотреть. Пошли со мной! — и замерла в ожидании. И-и-и...

И он согласился!

Они гуляли по Севастополю, болтали, смеялись, Машка была на десятом небе от счастья и все рассматривала его... Он позвонил из телефона-автомата, и что-то изменилось.

Все изменилось.

Он больше не улыбался, запихнул Машку в троллейбус, сказал, что у него дела, помахал рукой...

На свадьбу она не пошла. Больше они не виделись.

— До сегодняшнего дня, — прошептала Маша.

Она рассеянно посмотрела в пустую чашку в

руке, к стенке которой сиротливо жался мокрый чайный пакетик. Оказывается, чай она выпила и не заметив.

— Да что за напасть такая?! — прикрикнула Мария Владимировна.

Она кинула пустую чашку на барную стойку, проскользив по поверхности, ни в чем не повинная посудина дзинькнула, ударившись о металлическую трубу, и остановилась, как попрекнула.

Машка быстро прошла на балкон, села за стол, налила себе полбокала вина, подвинула тарелку с закуской — три вида сыра, порезанного кубиками, виноградины и половинки грецких орехов, наклонилась над тарелкой.

Ей было грустно, обидно, больно, жалко себя. Непонятно, откуда это все взялось, зачем, почему и что теперь со всем этим делать!

На три вида сыра, виноградины и половинки орехов падали горькие крупные капли Машки-ных слез. Она затолкала в рот сыр трех сортов, виноградины, половинки грецких орехов, тяжко вздохнула, вытерла кулачком, как ребенок, слезы с глаз и запила печаль вином.

Прожевала, повздыхав пару раз, откинулась на спинку кресла, посмотрела в черный оконный провал далекой мансарды и спросила у него: