Чтение онлайн

– Открывайте, - прошу я охрану.

– Райт, - с сомнением возражает комдив, - он опасен. Вы уверены?

– Уверен, открывайте.

Локри подозрительно косится на меня, все так же дергая пальцами. В узком карцере негде расположиться, кроме узкой койки, уже занятой пленным командором заккарийской бригады. Они все называют себя командорами. Что ни банда, пусть даже численностью не больше роты, то свой командор. В пику Ориме, видимо. Комики, блядь.

Я усаживаюсь на корточки, сильно удивляя Локри. Террорист щурится, пытаясь разглядеть мое лицо в скудном свете.

– Что за?…

– Хочу предложить сделку.

– Ты кто такой?

– Неважно, Локри, главное, я знаю, кто такой ты. Ты же понимаешь, что отсюда тебя вынесут вперед ногами? А я предлагаю тебе жизнь. В обмен на информацию.

– Да пошел ты, сука оримская! Я вас всю жизнь давил – не додавил, так другие додавят! – истерически провозглашает заккариец. – Так вам и надо! Как вы с нами, так и они с вами теперь! И еще хуже будет, так и знай! А больше я тебе ничего не скажу!

Предсказуемые понты. Ничего, посмотрим, как ты сейчас запоешь.

Моего броска он не ожидает, и хрипит, прижатый, пришпиленный к кирпичной стенке. Держа одной рукой за горло, другой заряжаю пару раз поддых.

– Тварь оримская! – хрипло, на выдохе хохочет Локри. Из разинутого рта воняет гнилыми зубами.

– Несладкая жизнь была, а, Локри?

– Да уж не как у вас в Ориме, собака! – скалится он.

– Героем себя считаешь? Патриотом? Да?

– Я вас, тварей, всю жизнь душил, я… - снова заводит он свою шарманку, приходится прижать горло заккарийца покрепче. Он хрипит, дергается, пытается оттолкнуть меня скованными руками.

– Так душил? Как тех девочек в Кембале? Помнишь девочек, Локри?

Глаза террориста страшно выкатываются, лицо темнеет, наливаясь кровью. Я немного ослабляю хватку, убить его в мои планы не входит, хотя ох как хочется!

– Помнишь?
– шепчу я, засаживая коленом ему в бок.

Это было в первую заккарийскую. Мы прижали шайку Геймана в Парацентрали, и они стали хватать на улицах девушек и девочек-подростков. Забаррикадировались в здании, а когда мы подошли, во всех дверных и оконных проемах стояли или висели прикованными к решеткам плачущие девчонки. Двое суток «Виктория» не могла выкурить оттуда этих сволочей - чтобы не повредить несчастным, а эти суки, перед тем как прорываться, передушили половину заложниц.

– Чего молчишь, урод? Движение одним пальцем, и я сломаю тебе кадык, ты захлебнешься кровью. Будешь говорить? Будешь?!

– Дан! – тревожно зовет из-за решетки замполит. – Ты его задушишь!

Отпускаю, заккариец падает мимо койки, хватаясь за горло, широко разевает рот, хрипит, пытаясь отдышаться.

– Зачем все это? – увещевает Бахмат с ангельской кротостью. – Сейчас позовем безопасников с сывороткой правды, он сам все выложит, как миленький…

– Очень просто для такого зверя, как этот! – я снова хватаю Локриджа за грудки и припечатываю к стене.

Он ржет, опять получает в живот, хватает ртом воздух, но не прекращает смеяться.

– Ты сдохнешь здесь, Локри, - приближая к нему лицо, обещаю я, - ты сдохнешь, а твои хозяева будут проводить других таких простачков, как ты и Артур Гейман!

– Чего тебе надо?

– Опиши морфоидов, с которыми сотрудничал. Не мелкую сошку, главных.

Я опускаю его на койку.

– Ха! – он харкает на пол и утирает рот рукавом, переводя безумный взгляд с меня на Олега и обратно. – Для меня они все на одну рожу. На одну зубастую рожу!

– Напрягись, - настаиваю я, - от этого зависит твоя жизнь.

– А что вам помешает убить меня?

Надо же, соображает еще!

– Например, то, что ты станешь важным свидетелем. Ты же важный свидетель, Локри, и не станешь толкать мне лажу? Никто, конечно, после твоих художеств тебя не выпустит, но комфортабельную одиночку я тебе обещаю.

Заккариец смотрит на меня с ненавистью.

– Предложение действует ровно пять минут. Потом зову контрразведчиков. Я все равно узнаю правду, но никакого покровительства больше не обещаю.

– Он был один, - наконец ломается Локри, я щелкаю в кармане кнопкой диктофона, - главный – один, остальные обычный мусор, мясо. А тот появлялся, когда надо было кого-то убрать. Он так и говорил «убрать».

– Знаешь его имя?

– Шавки красноглазые называли его шеф. Или патрон.

– И как он «убирал» нужных людей?

– Никак. Это говорилось только так, - Локри снова сплюнул, - говорил с ними и отпускал.

– Как он выглядел? – сердце у меня колотится в предвкушении. Неужели я наконец напал на след неведомого гипнотизера?

– Как любой из этих монстров – тощий, волосы черные, редкие, глаза жуткие… вот глаза отличались, и лоб…

– Что лоб?

– Такой, - он задумался, - с залысинами.

– Особые приметы какие-то были?

– Думаешь, мне давали его разглядывать? Натянет капюшон или шапку, ссутулится, руки в карманы. Разве что зубы…

– А что с зубами у него?

– Нормально у него с зубами. Как у нас с тобой.

Тут до меня доходит – форма зубов у морфоидов отличается от человеческой. А у этого значит нормальные, человеческие.

– Когда его видел в последний раз?

– Когда? Вроде осенью, или летом, не помню.

Мы с Бахматом переглядываемся, и Олег бежит за планшетом и ручкой. У меня в кармане лежит диктофон, но лучше если будет еще одно документальное подтверждение.

– Ну что, заработал я себе иммунитет? – скалится Локри.

– От меня – да, как только РэУшники приедут, обеспечу тебе комфортный перелет и камеру. А пока давай-ка расскажи про диспозицию ваших частей на Втором Перекрестке, а то мои друзья очень обидятся.

Олег, ласково улыбаясь, протягивает через решетку планшет с ручкой:

– И зарисуй.

Я вдруг понимаю, что ужасно, просто невыносимо хочу курить. То ли от дежурной ручки и бумаги слабо пахнет табаком, то ли откуда-то по коридору сквозит запахом. Но от желания затянуться накатывает тошнота.

Сам я сроду не выкурил ни одной сигареты, а вот тебя так и не успел отучить.

– Присмотрите тут, - стучу по решетке, требуя выпустить меня наружу. – Олег, у тебя есть сигареты?

– Есть, - удивленно пожимает плечами Бахмат, внимательно глядит, как запирают решетку, - не знал, что ты куришь.