Чтение онлайн

Я растираю шрам на лбу. Дурная привычка появилась – все время трогать место, где в твою голову вошла пуля Смита.

– Радоваться нечему, Жано, морфоиды переиграли нас. И я не знаю, как это изменить.

После моего рассказа мы долго молчим, погруженные в свои мысли. За окном светлеет – наступает новый рассвет, нового, уже другого, дня. Первого дня после войны. В подоконник стучит теплый летний дождь.

– Думаешь, Рагварна снимут? – напряженным тоном спрашивает Жан, нервно теребя пуговицу на манжете форменной рубашки.

– Не знаю. Может быть, не сразу… Не знаю, Жано! Брэниган показал себя героем, а у него с Рагварном отношения более чем натянутые.

– Да у него со всеми натянутые отношения, - ворчит Жан, - Брэниган придурок.

– Это ничего не меняет.

– Ты что-нибудь придумаешь, - уверенно произносит Веньяр, - пойдем спать, дружище. Завтра у тебя появится новая гениальная идея, слышишь? У меня предчувствие. А меня предчувствия никогда не обманывают!

Глава 18

Штормзвейг. Август 977 года.

С Линой я встречаюсь на торжестве, посвященном победе над лефтхэндом. Я в составе делегации Эдварда, Аделина в качестве избранного секретаря совета миров Перекрестка. Ее отец, Ринарио Умано, формально остается лидером Штормзвейга, но уже ни для кого не секрет, что междумирьем управляет его дочь.

– Сюда, - увлекает меня за собой Лина и приказывает охране, - отключите все камеры в этом крыле и никого не пускайте. Если нам помешают, вы найдете себе работу только на Шурте. Ясно?

– Да, госпожа Умано.

Она закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.

– Здесь нас никто не найдет, - шепчет, откидывая голову. Верхняя пуговица ее блузки призывно расстегнута. Если бы ты был сейчас здесь, интересно, о чем бы подумал?

– Так о чем ты хотел поговорить?

– О нас, - отвечаю я прямо и серьезно. Лина распахивает глаза. Она – очень умный и волевой человек, но при этом остается женщиной. Любящей женщиной. – Ты не поняла.

– Я еще ничего не сказала, - холодно замечает Лина и застегивает блузку.

– Хотел тебя предупредить. В свете всего произошедшего, тебе лучше не демонстрировать свое расположение ко мне. Рагварн не на коне, а я с ним в одной связке.

– Многие одобряют действия командора Оримы, - парирует Лина.

– Но многие его осуждают. Особенно Семья. Наши солдаты расстреливали их сородичей…

– Семья не считает сородичами ренегатов, переметнувшихся к лефтхэнду!

– У них много других поводов недолюбливать меня. А тебе следует укреплять позиции.

Лина смотрит с проницательностью кошки, уголки губ приподнимаются в улыбке.

– Ты беспокоишься обо мне?

– Мы играем за одну команду, - отвечаю я.

– Ты стал жестким, очень жестким, Дан, - с укором говорит она.

– Конечно, я беспокоюсь о тебе, Лин! Будь осторожна, ладно?

Лина подходит ко мне, застывает рядом. Проводит тыльной стороной ладони по лацкану моего мундира.

– Как у тебя с Викторией?

– Спасибо, все хорошо.

– Я рада за тебя.

Она поднимает глаза. Красивые, яркие. Светлее, чем у Вики, но тоже синие. Моя рука поднимается, отводит прядку, выпавшую из строгой прически. Лина смотрит во все глаза, кажется, даже не дыша. Берет мое лицо в ладони и тянется, приоткрывая губы. Ее взгляд затуманен. Мои руки ложатся на узкую талию, ее грудь касается моей груди. Я не понимаю, что творится, просто толкаю ее на пол и сам падаю на нее.

Над нами летят стеклянные брызги.

– Дан! Что… отпусти, ты…

Но я, все еще закрывая ее своим телом, уже кричу в переговорник:

– Нападение на мисс Умано! Работал снайпер, – подняв голову, отмечаю расположение дырки от пули. – Стреляли предположительно с крыши левого крыла здания. Постарайтесь взять живым!

– Господи, - стонет Лина, и я отпускаю ее, откатываясь в сторону, - ты знал? Ты это специально?

Она садится и машинально поправляет прическу.

– Кто в нас стрелял? Это в тебя стреляли или в меня? Что ты молчишь, Райт?

Рация отзывается треском и помехами, сквозь которые охрана сообщает:

– Ушел, генерал, сэр. Винтовку бросил и ушел.

– Оцепите район, объявите план-перехват! Черт! – я отключаю переговорник. Лина сидит, закрыв лицо руками.

– Я не знал. Лин, ты веришь мне?

– Верю, - глухо отвечает она, мне кажется, что в голосе звенят слезы.

Помогаю ей подняться. Мисс Умано одергивает юбку, снова застегивает верхнюю пуговичку блузки и подходит к зеркалу, чтобы оттереть размазавшуюся косметику.

– Я не собираюсь ничего изображать, - резко говорит она, глядя на меня в отражение зеркала, - у нас с тобой единая политическая позиция, и мне плевать, в фаворитах ты или тебя ненавидят!

Тебя любит потрясающая женщина, братик! Она достойна восхищения.

– Тебе придется удвоить охрану.

– Я ее утрою, - непринужденно пожимает плечами Лина, - но тебя больше не предам. Знай, я всегда на твоей стороне! Что бы ты ни натворил.

Подхожу и обнимаю ее плечи. Не такие хрупкие, как у Ви, прямые и гордые, но все равно слабые, женские.

– Спасибо, Лина, это много для меня значит.

– Я тебя люблю.

– Я знаю, Лин. Знаю…

Орима. Август-сентябрь 977 года.

– Может быть, когда закончатся все эти празднования, ты сможешь взять отпуск? – с надеждой говорит Вики.

Впервые за многие годы я вижу свою жену такой спокойной и веселой. Она много улыбается, не через силу, как было раньше, а искренне, открыто. В доме будто стало больше света, и никто больше не хмурится, даже вечно ожидающий неприятностей Шику, даже настороженный Скотти и не по возрасту серьезная Анж. Днем все собираются в гостиной, включают телевизор и смотрят парады победы. Они проходят во всех мирах обоих Перекрестков. Ликующие лица, марши паркетных гвардейцев – личной охраны нашего Императора и других лидеров, отглаженные мундиры и каменные лица солдат, не сделавших за всю войну ни одного выстрела. Шары, оримские флаги, флаги коалиции и знамя Заккара, которое признали своим морфоиды Семьи. Меня тошнит от всего этого фарса, но я держу свои чувства при себе. Для семьи, как и для миллионов мирных жителей наступил долгожданный день – день победы.

– Когда закончатся празднования, работы станет еще больше.

– Ничего, - не обижается Вики, - главное, что проклятые террористы уничтожены. Командор Рагварн поступил как настоящий герой.

Император и советники хранят молчание. За смелый приказ Рагварна не подвергли остракизму, но и одобрения совета командор не услышал. Зато народ пострадавших от бомбардировок миров оримского главнокомандующего боготворит.

Даже если это последнее, что Чендлер Рагварн сделал в своей карьере, он уже вошел в историю победителем лефтхэнда.