Чтение онлайн

– Ты и Викторию свою так в вату заворачивал? – скривилась я, когда для меня был нанят отдельный водитель, причем к машине в процессе выбора предъявлялись особые требования: чтобы и надежная, и безопасная, и забираться удобно.

– Тогда у меня не было таких возможностей, - невозмутимо отбил Дарьялов. – На Вике я женился пошло по залету, на третьем курсе. А через два года после Ника Витька родился. Тоже случайно.

– Блин, Дарьялов, у тебя все дети какие-то случайные. Ты просто ас предохранения.

Меня тошнило, я вредничала и язвила, он стоически терпел. Даже не огрызнулся, что кто-то пролошил с таблетками.

Раньше я ездила на работу с ним, а если оставался в Выборге или ему надо было в другое место, то ходила пешком, всего-то пятнадцать минут. Теперь мне это запрещалось. Ради безопасности, разумеется.

Война получилась тяжелой, но сдаваться я не собиралась, доказывая, что мне надо двигаться и дышать свежим воздухом.

– Это на Невском-то свежий воздух? – с иронией поинтересовался Дарьялов, оторвавшись от планшета, в котором читал написанное для него выступление. – Рядом хватает где гулять. Скажешь Вадиму, он тебя в Летний сад отвезет.

– Это когда? После работы? Издеваешься?

– Ну так давай уволю.

– Только попробуй! – ощетинилась я.

После долгих кровопролитных боев я выбила себе право ходить на работу и с работы пешком, но только в хорошую погоду. То есть редко. Ну хоть что-то. Справедливости ради, по вечерам, если позволял график, Дарьялов выводил меня на прогулку. Это у нас называлось «выгулять собачку».

Хотелось спать, хотелось вонючей селедки с чесноком. А еще кислого, и побольше, побольше.

– Ира, желудок угробишь. И зубы, - кривился Дарьялов, глядя, как я пожираю лимоны. Прямо как яблоки, с кожурой.

Я притворялась глухой и заказывала их через доставку килограммами, в обход Варвары, которая теперь работала у нас в городе.

А еще меня пробило на запахи. Иногда по пути домой я заворачивала на Московский вокзал, выходила на платформу и гуляла по ней, упиваясь запахом шпал. Другим моим хитом был горячий асфальт. Как-то мы ехали с Вадимом, я приоткрыла окно и вдруг унюхала. Уговорила остановиться под запрещающий знак, вылезла и минут пять стояла, умирая от восторга. Вадим наябедничал Дарьялову, и тот откуда-то приволок мне кулек асфальтовой крошки.

– Прикинь, - рассказывал он, пока я, повизгивая, нюхала эту отраву, - едем, вижу: огорожено, заплату ставят. Тормознул Марата. Мужики, говорю, отсыпьте крошки в кулек. Те на жопы сели. Ну как бы выходит из кукухи мужик в пальте от Хриони и просит кулек асфальта. Но дали. Даже денег не взяли, когда сказал, что для жены беременной. Посмеялись только. Но ты не увлекайся, это канцероген вообще-то.

С врачами – тут была отдельная песня. Разумеется, меня наблюдали в самой-самой вип-клинике, которую Дарьялов выбрал лично - не по ценам, а по отзывам знакомых теток. Хотя и ценник там был ого-го какой конский. Просто иго-го какой. Впрочем, тут я как раз не возражала. Хватило однажды сходить в женскую консультацию, чтобы встать на учет. Отсидев два часа в живой очереди с талончиком на конкретное время и выслушав хамское «а чего ж так поздно рожать надумали?», я согласна была на что угодно, лишь бы не этот ад.

К счастью, с врачом мне повезло, Антонина оказалась моей ровесницей, вполне адекватной теткой, хотя малость перестраховщицей. Впрочем, возможно, это мне только так казалось.

Дарьялов лично следил, чтобы я не забыла об очередном осмотре или анализах. И даже отменил важную встречу, чтобы поехать со мной на узи и полюбоваться на мутные пятна на экране, которые привели его в настоящий экстаз.

А вот Антонину картинка не слишком обрадовала.

– Не хочу вас пугать, - задумчиво сказала она, покусывая губу, - но, учитывая некоторые моменты и возраст, я бы порекомендовала дополнительные обследования. Не только обычный генетический скрининг, но и хорион-биопсию.

– А это что такое? – мгновенно сгруппировался Дарьялов, но Антонину его волчий прищур не напугал.

– Через прокол в брюшной стенке берется кусочек плаценты и исследуется на генетические отклонения. Некоторые признаки указывают на такую возможность. Это инвазивная процедура и не слишком приятная, делается в стационаре, но она более информативна, чем стандартные исследования. К тому же ее проводят раньше обычного скрининга. Если обнаружатся аномалии, у вас еще будет время для принятия решения. Не думайте только, что это развод на деньги, женщинам старше тридцати пяти процедура проводится бесплатно. К тому же есть показания.

– Домой, - коротко скомандовал Дарьялов в машине и, набрав Марину, отменил все свои дела до вечера.

Ехали молча. Для меня услышанное стало шоком. Похоже, для него тоже. Но он справился быстрее. Дома за руку привел в гостиную, сел на диван и усадил к себе на колени.

– Ира, давай сразу обговорим это. Вопрос серьезный. Окончательное решение в такой ситуации всегда за женщиной. Но я хочу, чтобы ты знала: если ребенок больной и ты решишь его оставить, я все равно буду его любить. И сделаю для вас все, что в моих силах. Потому что он твой. Наш.

– Спасибо! – я обняла его и за шею и расплакалась.

Твою мать, если бы я уже его не любила, то влюбилась бы только за одни эти слова.

Неделя до обследования и еще пять дней после, пока не пришли результаты, - это был кошмар. Если бы не Дарьялов, я бы точно спятила. В своем сверхнапряженном графике он находил свободные минуты, чтобы позвонить или написать мне. Просто для поддержки. По возможности старался пораньше вернуться домой, даже если был в Выборге. Меня он больше туда не брал, чтобы не болталась лишний раз в машине или в электричке. Вечера мы проводили дома вдвоем. И если ему приходилось заниматься работой, все равно рядом с ним было легче.

Наконец подошел назначенный день. В институте Отта мне сделали биопсию. Под местным наркозом, не больно, но достаточно противно. Продержали один день под наблюдением и отпустили. Оставалось только ждать.

– Ирочка, все будет хорошо, - уговаривал Дарьялов. – А даже если и нет, мы со всем справимся. Вместе справимся.

Когда по электронке пришел ответ, я поняла, что не смогу открыть его одна. Если там плохие новости, мне нужно будет выть кому-то в плечо, чтобы примириться с этим. Но только не в одиночестве.

«Дарьялов, ответ пришел, - написала я в воцап. – Но я не могу открыть. Без тебя».

«Скинь мне, - тут же ответил он. – Я открою».

Не прошло и минуты, как раздался звонок.

– Ирка, все отлично!
– Дарьялов орал так, что в трубке зафонило. – Никаких генетических отклонений. И это девочка. Девочка Ирочка!

Слезы лились сами собой, но уже совсем другие – от радости. Облегчение было таким, как будто я уже родила самую здоровую, самую красивую, самую замечательную в мире девочку Ирочку.