Чтение онлайн

– Марина, подправь мой график и можешь быть свободна. Я сегодня в городе.

Парень в светлом летнем костюме, тупивший в телефон, поднялся и пошел за нами. Видимо, охранник. На парковке он подошел к белому «Хендаю», где сидел еще один, а Дарьялов открыл передо мной дверь синей «Ауди» с накачанным водителем за рулем.

– В «Фаворита», - приказал коротко.

Ехали недолго – на Стремянную. Один из охранников вошел в гостиницу следом за нами, держась на расстоянии, второй остался в машине.

– Вы везде с охраной? – спросила я со смесью удивления и сочувствия.

– Приходится, - поморщился он.

– И много их у вас?

– Четыре пары. Смена – двенадцать часов.

– Не мешает?

– Я привык, - он открыл меню, положенное перед ним официантом, и мне осталось лишь последовать его примеру. – К тому же они со мной не по приговору суда, всегда могу сказать: «Погуляйте немного».

– И что, бывало такое, что им приходилось… прикрывать собою?

– Бывало. Пару раз. Не считая взрывчатки под машиной, которую, к счастью, нашли. С тех пор в машине всегда кто-то есть – или охранник, или водитель. Это, конечно, не гарантия, но хоть что-то.

– Бр-р-р, - я передернула плечами. – Не хотела бы так жить.

– Ну я тоже не думал, что буду так жить, - заметив, что я листаю страницы, не зная, на чем остановиться, Дарьялов добавил, словно между прочим: - Здесь неплохо готовят рыбу. Судак орли в пивном кляре особенно хорош.

– Спасибо, попробую, - кивнула я.

– Вино?

– Да, белое.

Мы сделали заказ, официант принес в ведерке запотевшую бутылку, открыл, налил понемногу в бокалы, чтобы попробовали. Вино мне понравилось – легкое, терпкое, с едва уловимыми нотками миндаля.

– Ну… за знакомство? – Дарьялов приподнял свой. – И за то, что вы, надеюсь, перестали меня бояться. Ведь боялись же, Ирина, признайтесь?

– Да, - не имело смысла врать. – У вас репутация человека, которому на ногу лучше не наступать. Я была недостаточно внимательна. Не все данные проверила сразу. Например, кому по факту принадлежит «Северо-Запад Инвестинг». А когда проверила, было уже поздно.

– Все мы ошибаемся. Я – когда взял «Мини-Строй» под крылышко, хотя сразу понял, что Минин – гнилой перец и дел с ним лучше не иметь.

– Тогда зачем? – удивилась я.

– Их со мной свел один мой давний знакомый, учились вместе в Политехе. А Кирилл был в институте дипломником его друга. Такая вот получилась цепочка. Я надеялся со временем осторожно Минина убрать. Да нет, не буквально. Подтолкнуть к тому, чтобы Кирилл выкупил его долю. В итоге так и получилось, только на десять лет позже, чем я рассчитывал. И с тяжелой попоболью.

– Да, наверно, все хорошо вовремя.

Сначала разговор шел непросто – короткими фразами, с паузами между ними. Мы словно прощупывали друг друга, приглядывались, прислушивались. Фоном за всем этим стояла мысль, похожая на грозовой фронт: сейчас в моей жизни происходит что-то важное. Очень важное. Этот ужин – как минное поле. Один неверный шаг, и все пойдет, как говорит Ленка, по звезде. Причем не в прямом смысле, а в очень даже переносном, нехорошем.

Пойдет ли в прямом и циничном, без использования изящного эвфемизма? Я призналась себе, что эта вероятность меня не пугает. Но форсировать события не собиралась, предоставив им возможность развиваться свободно.

Постепенно стало легче. Может, вино сыграло свою роль, развязав язык и отпустив тормоза. Я уже не думала над каждым словом, как провалившийся шпион на допросе. Говорили больше о чем-то нейтральном: о путешествиях, книгах и фильмах, кошках и собаках. О любимых местах в Питере и окрестностях. Я честно призналась, что никогда не была в Выборге – как-то не сложилось.

– Если надумаете пойти ко мне работать, придется часто бывать, - улыбнулся Дарьялов. – Еще надоест.

Впрочем, это было единственное упоминание о моей возможной работе на него. Видимо, он не хотел подталкивать меня к этому решению.

Ледяной взгляд, от которого по всему телу рассыпались морозные искры, затягивал все сильнее. Жесткий, опасный взгляд… Но иногда, всего на мгновение, в нем словно приоткрывались какие-то шторки, и он становился совсем другим – теплым, мягким. И тогда меня обдавала жаром. Жар и холод – как озноб в начале простуды.

– А может, на брудершафт? – спросил Дарьялов, когда официант разлил по бокалам остатки вина.

На брудершафт? Это всегда казалось мне пошлым и нелепым. Видимо, он понял по моему выражению и усмехнулся.

– Можно без поцелуев. Просто на «ты».

– Это будет нарушением субординации. Если вы станете моим начальником.

– Но ведь еще не стал. Или вас останавливает, что я намного старше?

– Намного? По правде, я этого не почувствовала. Немного – может быть. Но точно не намного.

Тут я не лукавила. Если бы он выглядел на свой возраст, возможно, эти пятнадцать лет разницы ощущались бы сильнее. Скорее, дело было в том, что я понимала: брудершафт, даже без поцелуев, - это лишь первый шаг.

Готова ли я его сделать? Хочу ли?

Он не торопил, глядя на меня сквозь бокал, и мне показалось, что где-то включился каунтдаун, отсчитывающий последние секунды моей прежней жизни.

– Хорошо, - кивнула я и потянулась бокалом навстречу.

Над столом поплыл тонкий звон.

– Ирина… - Дарьялов допил вино и поставил бокал.

– Петр… - попробовав имя на язык, я покачала головой: - Знаете… знаешь, боюсь, у меня не получится называть тебя по имени.

– Почему?

– Не ложится как-то.

– По фамилии лучше?

– Да, пожалуй. Она тебе очень идет. А вот имя… Петр Евгеньевич еще худо-бедно, а вот просто Петр – нет. А Петя – еще хуже.

– Ну зови по фамилии, - он рассмеялся, весело и беззаботно, как мальчишка. – Меня и в школе все по фамилии звали, и в институте.

И этот его смех окончательно сломал лед.

Он не был для меня незнакомцем. Заочно я знала его очень даже неплохо – поскольку за полгода изучила все, что могла найти в открытом доступе. И кое-что из закрытого. Но за всем этим стоял страх.

Нет, Дарьялов не был криминальным авторитетом, подавшимся в политику. Он, как и многие другие, вышел из среды комсомольских функционеров, удачно вписавшихся в приватизацию – «прихватизацию», как говорила моя бабушка. Шлейф криминала тянулся за ним из девяностых. Тогда он еще был молод, зубаст и тесно связан с преступными группировками, крышевавшими его новорожденный бизнес. А чуть позже и сам стал такой вот крышей для начинающих предпринимателей, которым за процент от прибыли помогал подняться и раскрутиться. В том числе и Кириллу с друганом.