Одна жизнь Сарро ла Касса
Шрифт:
– Она что-то скрывала, но чтобы такое!..- мы в шоке глядели на девушку.
«Девчонки! У меня не было иного выхода… Я подслушала разговор Сарро и Ориби, а после увидела… Вы прекрасно знаете, что Он для меня значит… значил Ориби. Даже если я не смогу вернуть его, эта смерть не была напрасной, ибо порознь мы бы жить не смогли… P.S. Не лейте слёз, подруги ,даром, и не печальтесь обо мне! Расскажите ему всё, как было… Люблю вас, Бекка» Анфисса выронила письмо и залилась слезами.
– Как? Как мы не могли заметить? Бекка!..
И мы все были в том же состоянии, что и она. Лишь Сарро печально мотал головой, словно предчувствую что-то, что может ещё случиться … Но разве может? Теперь-то…
Он ворвался внезапно, растрепанный и нервный, с алыми от горя глазами и трясущимися руками. Подбежал до меня и начал истерически повторять, где Бекка. Мне не оставалось ничего, кроме, как устремить в пол глаза и предаться немыслимому шоку.
– …Это вы сказали ей это! Вы убили её! А что теперь будет со мной? Убейте меня, ибо так я жить больше не в силах!.. – Ориби был вне себя, не отдавал отчёта ни словам, ни движениям, и его можно было понять…
Девчонки, а особенно Луна с невиданным удивлением глядели на воскресшего ангела.
Выслушав череду крика и слёз, мы, всего пару часов назад испытавшие ту же боль, молча взирали на то, в каком состоянии бился Ориби. Он не отдавал себе отчета. Рвал и царапал себя, не в силах совладать с утратой. Дрался, впиваясь клыками в каждого, посмевшего перегородить ему дорогу. Страшно стало смотреть, во что превратился ангел! Мы спрятались за стеной и лихорадочно пытались сообразить, что теперь делать. Бекка отошла на другой план, и было необходимо спасать Сарро и Энзели, которых кампир был готов разорвать в самом прямом смысле!
«За что эта правда? За что жертвовать собой? Лучше б умер я! Что, собственно, и случилось… Но она!..- не унимался кампир,- Бекка!..- дрожащая рука взметнулась ввысь и тот час же опустилась назад, зависла над несчастной кожей, – Я не хочу вновь чувствовать боль, я так устал от смерти! – слезы лились по бледному лицу. Ориби отбросил нож,- Не могу. Хочу жить, хотел всегда… Но как я смогу? Я должен… За что я не могу этого сделать?» – его не волновало то, что таким образом он сделает смерть любимой напрасной, ему было не обходимо выплеснуть свои чувства. Каким угодно способом… Хотя о самоубийстве он думать отказывался. Слишком много уже. Хватит умирать. Он недвижно смотрел на нож, и слёзы срывались вниз. Рука не слушалась, вспотевшая, как специально дрожала над трепещущей кожей. «Ну же давай!.. – уговаривал он себя, сотрясаясь от страха, ненависти и отчаяния,- Не могу…» – отвечал другой голос. Ориби сжался и со всей силы откинулся спиной на диван. Он сжал кулаки, напрасно мечтая заглушить душевную боль физической. Дверь отворилась. Он вскочил. Пред взором всё плыло, он ничего не видел. Рука взметнулась вверх.
– Он ранен?
– С ним мы еще разберемся!
Я обернулась и тот час же увидела в другой стороне комнаты вампира. Он лежал, истекая кровью, и тяжело дышал. Анфисса опустила глаза в другую сторону и взвизгнула. Чёрные разводы на полу ударили по ней ещё неистовее.
– Как он мог?!
«Скажу одно: берегись того, к кому испытываешь чувства, иначе поплатишься жизнью… – пронеслись в его голове слова Хатори,- Так вот, значит, какой ты, Ориби…»
– Иначе, я точно убью тебя. Можешь не сомневаться!
Лиловые глаза молча глядели на неё.
– Ты называешь это жизнью? Прошу… Сделай то, на что я неспособен!
– Ты убил Сарро и ещё смеешь говорить! А ведь ты – последний и единственный, кто может с ними говорить! Они оба любили тебя, а ты… Что ты им дал взамен? Как ответил?
– Замолчи!
– Во-первых, мы не знаем, а во-вторых, да, ты единственный,- вмешался Энзели,- Кто может держать с ними связь?
– Какую…О чем ты? – Ориби медленно приходил в себя.
Этой ночью никто не сомкнул глаз.
Бледное лицо искажалось потоками слёз, в дрожащих руках была зажата синяя роза.
Это произошло так быстро…
Сарро отделался лишь лёгким ранением, так сообщил он нам на следующий день, придя в себя. Вампир очень переживал за свою сущность, за то, что не являлся истинным жителем этого людского мира, что паспорт у него был поддельным; но люди, к его счастью, даже не заметили разницы. Или промолчали? Он убедил себя в последнем. Ориби вернулся быстрее. Теперь он был в комнате Энзели, ни разу не встав и не посмотрев в глаза защитника, безмолвно плача и изнывая от мучающей его боли. Блондин хотел его успокоить, хотя бы обнять, как некогда делал это Ориби, но к его изумлению, лиловоглазый никак на это не отреагировал. Он не оттолкнул и не сказал ни слова. Он молчал, боль заставляла отгородиться от всего мира.
– Если бы она была вампиром, всё было бы по-другому…- наконец, начал Энзели,- Но Бекка…