Одна звезда на двоих
Шрифт:
– Красиво здесь, правда? Когда не стреляют, – голос Шайлар звучал рядом, уверенный, чуть насмешливый. Агилис под ее виртуозным управлением выписывал невероятные фигуры – резкие рывки, перевороты, скольжение на грани перегрузок. Шайлар показывала истинные возможности блистера, объясняла тактику боя в невесомости, позволяла почувствовать, как машина откликается на ее мысль.
– Чувствуешь ритм? – спросила она через какое-то время. – Не пытайся анализировать. Не думай. Просто чувствуй – и машину, и то, что за ней… Дыши с ней. Стань ею на мгновение.
Кириан пытался. Отключить вечно анализирующий мозг, отпустить контроль, просто… чувствовать. Ощущать потоки энергии, вибрацию корпуса, ее волю, направляющую эту мощь. И это странное, едва уловимое эхо ее эмоций, вибрирующее в самом сердце машины. И на какое-то короткое, ослепительное мгновение ему показалось, что он понял. Понял эту магию слияния, эту глубокую, почти мистическую связь, делающую пилота и адара чем-то большим, чем человек и оружие.
Они провели в космосе около часа. Когда Агилис плавно вернулся в ангар, Кириан чувствовал себя опустошенным физически и одновременно – невероятно переполненным новыми, бесценными знаниями и ощущениями. Он коснулся не только технологии – он коснулся ее души, отраженной в сердце ее адара.
***
Тем же вечером Кириан сидел в небольшом, но уютном баре «Усталый Пилот» – неофициальной кают-компании пилотов Первого отряда и старших техников, расположенной на пятой палубе «Неустрашимого». Шайлар снова вызвали на какое-то срочное совещание. Кириан заказал у молчаливого бармена местный безалкогольный энергетик синего цвета и разглядывал голо-фотографии на стенах: динамичные моменты боев адаров, портреты пилотов полка, смеющиеся лица Первого отряда на фоне экзотических планет.
– Скучаешь в одиночестве, Кир? – рядом с ним за стойку с шумом плюхнулся Санни, тут же заказывая себе что-то покрепче. – Наша Шай опять на совещании? Вечно эти штабные крысы ей покоя не дают!
– Есть немного, – улыбнулся Кириан. – Просто привыкаю к атмосфере.
– Атмосфера у нас что надо! Боевая! – подмигнул Санни. – Как и наша командирша. – Внезапно пилот посерьезнел. – Слушай, Кир… Ты ведь отдаешь себе отчет, во что ввязался? С нашей Шай? С ее прошлым, с ее настоящим?
– Думаю, начинаю понимать, – так же серьезно кивнул Кириан.
– Она… совсем не такая, какой кажется, – Санни задумчиво повертел стакан с янтарной жидкостью. – Вся эта броня, ирония, жесткость… это защита. От мира, который слишком часто делал ей больно. Она ведь через такой ад прошла… Ротрон, гибель родителей у нас на глазах… Потом Олинта, Академия, где ей вечно приходилось доказывать, что она не просто «внучка Рейтор». Война, потери, предательства…
Санни вздохнул.
– Ник, Тим, я – мы ее семья. Всегда прикроем. Но она привыкла быть одна. Не доверять, не привязываться. Любая привязанность – это боль, когда снова теряешь.
Он посмотрел на Кирианa прямо.
– Быть рядом с ней – невероятно. Она удивительная – умная, сильная, страстная, верная до последнего тем, кого считает своими. Но быть с ней – чертовски тяжело, парень. Она будет проверять тебя на прочность. Отталкивать, когда ей страшно или больно. Требовать всего тебя без остатка. И она всегда, слышишь, всегда будет ставить долг и Первый Полк на первое место. Превыше тебя.
– Я знаю, Санни. Я видел, – тихо сказал Кириан, вспоминая ее лицо на том совещании, ее слова о долге.
– Вот и хорошо, что видел и понял, – кивнул Санни. – Я искренне рад за нее, Кир. Честно. Она как никто заслужила этот шанс на… ну, на что бы там у вас ни было. Да и ты парень вроде нормальный, не пустозвон с Аркадии.
Он дружески, но ощутимо хлопнул Кирианa по плечу.
– Так что если ты с ней серьезно… если готов ко всему этому… то я за вас горой. И Ник с Тимом – тоже, будь уверен. Добро пожаловать в семью. Но… – его взгляд вдруг стал жестким, – …если ты хоть раз сделаешь ей больно… обидишь намеренно… я тебя лично голыми руками в реактор запихну. Понял?
– Понял, Санни, – серьезно ответил Кириан, не отводя взгляда. – Я ее не обижу. Никогда.
– Вот и договорились! – Санни снова широко улыбнулся, напряжение спало. – А теперь давай выпьем! За нашу несравненную Афину! И за ее упрямого, но толкового кадета!
***
Дни на борту «Неустрашимого» летели с сумасшедшей скоростью, сплетаясь для Кирианa в единый, почти сюрреалистичный калейдоскоп. Напряженная учеба у Ворона, часы, проведенные в анализе логов адаров, короткий, беспокойный сон – и эти драгоценные, украденные у службы мгновения с ней, с Шайлар.
Взаимное притяжение между ними становилось почти невыносимым, густым, как наэлектризованный воздух перед грозой. Это была уже не просто вспышка физической тяги, не юношеское восхищение легендарным командиром. Между ними рождалось и крепло нечто гораздо более глубокое – интуитивное понимание с полуслова, с полувзгляда, духовная связь, которая росла с каждым днем, с каждым совместным ужином, с каждым откровенным ночным разговором.
Весь долгий, заполненный службой день, даже находясь в разных отсеках огромного корабля – Кириан в шумном ангаре или на полигоне с Тимом, Шайлар на мостике или в патрульном вылете, – они оба подсознательно искали присутствия друг друга. Случайный взгляд на индикатор ее местоположения на схеме корабля, мимолетная, ноющая мысль:Как она там сейчас? Все ли в порядке?Нервное, почти болезненное ожидание сигнала на личном защищенном комме становилось пыткой.
И только за надежно закрытой дверью ее аскетичной капитанской каюты они могли наконец сбросить дневные маски – строгого полковника Рейтор и усердного кадета Старга. Здесь они снова становились просто Киром и Шайлар. Здесь они позволяли себе быть собой – уставшими, раздраженными на глупость штабных приказов, нежными друг с другом до дрожи, страстными до головокружения, уязвимыми и открытыми.
Они говорили обо всем на свете или молчали часами, просто наслаждаясь бесценным ощущением близости. Дарили друг другу тепло и ласку, осторожно, почти неосознанно залечивая старые шрамы на душе. И снова и снова горели вместе в очищающем огне взаимной страсти, которая вспыхивала между ними с новой силой каждый раз, когда их взгляды встречались дольше положенного или руки случайно соприкасались.
Вечера и ночи на борту «Неустрашимого» принадлежали теперь только им – их маленькая, хрупкая вселенная посреди большого, грозного, воюющего корабля.
В тот конкретный вечер усталость чувствовалась особенно сильно. Кириан вернулся в каюту Шайлар после нескольких часов изнурительной тренировки на полигоне с Тимом. Мышцы гудели, комбинезон пропитался потом. Шайлар вернулась чуть позже с долгого патрульного вылета. Войдя, она с явным облегчением сняла тяжелый шлем, устало провела рукой по слипшимся темным волосам. На ее лице читалась почти смертельная усталость, но глаза мгновенно потеплели, увидев Кирианa.