Чтение онлайн

— Гаврикову пуншу, Гаврикову пуншу!

Против фамилии награждаемого чиновника государь собственноручно дописал: «Гаврикову пуншу!»

Император Александр I, встретив пьяного солдата, шляющегося по Петербургу, крикнул:

— Стань назад!

То есть на запятки саней. Государь хотел лично доставить его на гауптвахту.

Солдат уместился на задок и смело заговорил с императором:

— Ваше величество, времена-то как переменчивы: в двенадцатом году вы все, бывало, приказывали: «Ребятушки, вперед», а теперь по-другому: «Ребятушки, назад!»

Государь улыбнулся и простил солдата.

В сражении при Монмартре 1815 года особенно отличился граф Ланжерон. По этому случаю через несколько дней Александр I устроил обед, на который тот был приглашен. За столом император неожиданно обратился к графу и громко сказал:

— Я недавно осматривал высоты Монмартра и нашел там запечатанный пакет на ваше имя.

— Я ничего не терял, государь, — отвечал Ланжерон.

— Однако я, кажется, не ошибся, — возразил император и, вынув из кармана пакет, подал ему, прибавив: — Посмотрите!

Взяв пакет, Лонжерон с удивлением увидел, что он действительно адресован на его имя. Распечатав пакет, он нашел в нем орден Святого Андрея Первозванного.

Отец декабриста Иван Пестель, сибирский генерал-губернатор, безвыездно жил в Петербурге, управляя отсюда сибирским краем. Как-то, стоя у окна Зимнего дворца с Пестелем и одним из вельмож, Александр I спросил:

— Что это там на церкви на кресте черное?

— Я не могу разглядеть, — ответил вельможа. — Это надобно спросить у Ивана Борисовича, у него чудесные глаза: он видит отсюда, что делается даже в Сибири.

Генерал Федоренко за доблесть был удостоен ордена Белого орла. Александр I, увидав Федоренко во дворце на каком-то из приемов, заметил, что этого ордена на нем не было, и, думая, что тому, быть может, еще неизвестно о монаршей милости, спросил его:

— Ты получил Белого орла, которого я дал тебе?

— Получил, ваше величество, — ответил Федоренко со своим хохлацким выговором. — Да чем я того орла кормить буду? У меня, чай, таких разносолов нет! — И он указал на пышно накрытый стол.

Государь рассмеялся и назначил ему пенсион.

Когда Алексей Петрович Ермолов был еще молодым полковником и командовал гвардейской артиллерией, главный инспектор граф Алексей Андреевич Аракчеев проводил смотр артиллерии. Лошади, которые тащили одно из орудий, вдруг испугались, рванулись в сторону и опрокинули пушку.

Аракчеев закричал на Ермолова, угрожая ему гауптвахтой, а всей орудийной прислуге шпицрутенами.

Ермолов, держа руку под козырьком, спокойно ответил:

— Уж такова наша судьба, ваша светлость, чтоб терпеть от скотов.

Аракчеев страдал бессонницей. Он обратился к доктору и сказал, протягивая к нему руку:

— Пощупай мне пульс.

Доктор щупает ему пульс.

— Что, я болен? — спрашивает граф.

— Да, ваше сиятельство, вы больны.

— А знаешь ли, отчего я болен?

— Не знаю, ваше сиятельство!..

— Ну так я тебе скажу: оттого, что ты дурак.

Ермолов был известен ревнивым отношением к немецким генералам, состоявшим на русской службе и пользовавшимся особым расположением у царя. Однажды Александр I сообщил Ермолову о своем намерении поощрить его продвижением по службе. Выждав паузу, Ермолов ответил:

— Ваше величество, окажите милость…

— Какую же?

— Произведите меня в немцы.

У Ермолова спрашивали об одном генерале, каков он в сражении.

— Застенчив, — отвечал он.

Когда знаменитый государственный деятель граф М.М. Сперанский был в Перми в качестве опального, то в Светлое Христово воскресенье никто из священников не посетил его.

Однако одному священнику пришло на мысль зайти к знаменитому изгнаннику.

Он входит, и перед ним предстает в полной форме, с двумя звездами на груди, сам хозяин, который просит благословить пасхальную трапезу.

Священник извиняется и говорит, что он спешит к вечерне.

— Ах, батюшка, — сказал Сперанский, — я еще не разговлялся и теперь, к радости моей, посетил меня воскресший Спаситель в лице вашем, и я иду с вами в церковь.

Встречаясь на приятельских попойках с графом Шуваловым, знаменитый поэт и герой войны 1812 года Денис Давыдов предлагал ему всегда тост в память Ломоносова. И с бокалом в руках обычно цитировал его стих о почтенном предке графа:

— «Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов».

Когда принц прусский гостил в Петербурге, шел беспрерывный дождь. Император Александр I изъявил по этому поводу свое сожаление.

— По крайней мере, принц не скажет, что ваше величество его сухо приняли, — заметил Нарышкин.

В войну с французами сын Нарышкина, служивший в армии генерал-майором, получил от главнокомандующего поручение удержать какую-то позицию.

— Я боюсь за твоего сына, — сказал Александр Павлович Нарышкину, — он занимает важное место.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — возразил Нарышкин, — мой сын в меня: что займет, того не отдаст.

Вельможа N давал великолепные балы в Петербурге. Про него Александр Павлович однажды заметил:

— Он живет открыто.

Нарышкин поспешил прибавить:

— Точно так, ваше величество, у него два дома в Москве без крыш.

При Александре Сергеевиче Пушкине говорили о деревенском поверье, что тараканы залезают в ухо спящего человека, пробираются до мозга и выедают его.