Чтение онлайн

Когда при начале Крымской войны 1853–1856 годов в помощь князю Меншикову был послан генерал-адъютант Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, Меншиков с досадой сказал окружающим:

— Я просил подкрепления войска, а меня подкрепили Ерофеичем!

Старому генералу П. был дан орден Святого Андрея Первозванного. Все удивились: за что?

— Это за службу по морскому ведомству, — сказал Меншиков. — Он десять лет не сходил с судна.

В кабинете князя Меншикова между двумя портретами известных в свое время временщиков помещено было распятие.

Когда спрашивали Александра Сергеевича:

— Что это значит?

Он отвечал:

— А это Иисус Христос на Голгофе, распятый между разбойниками.

Братья Бибиковы, Дмитрий, Илья и Гавриил Гавриловичи, слыли в Петербурге: первый — за гордеца, второй — за игрока, а третий — за хвастуна.

Меншиков говаривал, что из Бибиковых:

— Один надувается, другой продувается, а третий других надувает.

Почтенная старушка пришла с прошением к великому князю Михаилу Павловичу (родной брат Александра I и Николая I). А великий князь поручил дежурному гвардейскому офицеру Ростовцеву объясниться с просительницей от его имени, причем приказал ему назваться великим князем.

— Так вы, сударыня, говорите, что крайне нуждаетесь в деньгах? — спросил Ростовцев.

— Уж такую нужду терплю, ваше высочество, один Бог знает!

— Хорошо! Граф Толстой и граф Крюденер сейчас же дадут вам по сто рублей!

Хотя эти господа и не были особенно обрадованы этим сюрпризом, но делать нечего: вынули деньги и отдали, таким образом выполнив волю великого князя.

Наградив одного из своих приближенных орденом Святой Анны, Николай I как-то спросил его:

— Ну что, ты доволен Анной?

— Я-то очень доволен, ваше величество, но она скучает по Владимиру, — отвечал тот, намекая о новом ордене.

— Ну, пусть поскучает, — заметил император, — чем больше будет скучать, тем с большим удовольствием увидит его.

Композитор Ференц Лист давал концерт в Петербурге в присутствии царя Николая I. Находясь в ложе, царь стал довольно громко разговаривать с придворными. Лист прервал игру.

— Почему вы перестали играть? — спросил Николай.

— Когда говорит царь, остальные должны молчать, — ответил Лист.

Николай I посетил дворянский полк. На фланге стоял кадет на голову выше государя. Государь обратил на него внимание.

— Как твоя фамилия? — спросил он.

— Романов, ваше величество.

— Ты родственник мне? — пошутил государь.

— Точно так, ваше величество, — ответил без запинки молодец-кадет.

— А в какой степени? — спросил Николай I, пристально посматривая на кадета.

— Ваше величество — отец России, а я сын ее, — ответил находчивый кадет.

Император Николай I однажды в сопровождении блестящей свиты посетил Пулковскую обсерваторию. Ее директор, никак не ожидавший столь высокого посещения, очень смутился и хотел спрятаться за громадным телескопом.

— Чего это он? — сказал царь, заметив его замешательство.

Тогда один из вельмож, указывая на окружавших придворных, украшенных орденами-звездами, сказал:

— Он, должно быть, испугался, увидев всю эту кучу звезд не на своих местах.

В высших учреждениях морского ведомства адмиралами становились в очень преклонном возрасте. А потому смертность среди этих чинов была чрезвычайно высокой.

Как-то на очередных похоронах Николай I по-свойски спросил своего приближенного:

— И отчего это так часто умирают члены Адмиралтейского совета?

— Ваше величество, — возразил вельможа, — ведь умерли они давно, а сейчас мы их только хороним…

Во время опасной болезни министра финансов графа Е.Ф. Канкрина герцог Лейхтенбергский, встретившись с придворным вельможей Николая I Меншиковым, спросил:

— Какие известия сегодня о здоровье Канкрина?

— Очень худые, — ответил Меншиков, — ему гораздо лучше.

Знаменитый путешественник адмирал Михаил Петрович Лазарев был на приеме у Николая I. После самого милостивого разговора, желая показать адмиралу особое расположение, государь сказал:

— Старик, останься у меня обедать.

— Не могу, государь, — ответил Михаил Петрович. — Я дал слово обедать у адмирала Головина.

Сказав это, Лазарев вынул свой хронометр, взглянул на часы и, порывисто встав, промолвил:

— Опоздал, государь!

Потом поцеловал озадаченного императора и быстро вышел из кабинета.

Вошедшему адъютанту Николай Павлович сказал:

— Представь себе, в России есть человек, который не захотел со мною отобедать!

В начале 30-х годов XIX века, возвращаясь из Москвы, Николай I оставался в Твери несколько дней, ожидая безопасной переправы через Волгу. Поставщик для стола государя и свиты местный купец-богач подал такой счет, что удивил всех.

— Неужели у вас все так дорого? — спросили купца.

— Нет, слава богу, такие цены только для государя. Нельзя же ему продавать как всякому прочему.

Однажды император Николай I, выйдя из здания Петербургского университета, пошел пешком по Исаакиевскому мосту, где встретил трех студентов в расстегнутых сюртуках, без шпаги и не отдавших ему чести. Он остановился и спросил:

— Вы меня знаете?

Они отвечали:

— Не знаем, ваше превосходительство!