Чтение онлайн

Однажды, прогуливаясь по Невскому проспекту, император Николай I встретил студента, одетого не по форме, как впоследствии оказалось, возвращавшегося домой с приятельской вечеринки: шинель была накинута на плечи, шляпа ухарски сдвинута на затылок. Государь остановил его и строго спросил:

— На кого ты похож?!

Увидав самого царя, студент смутился, растерялся и, не понявши хорошо вопроса, произнес в ответ:

— На маменьку.

Однажды поздно вечером император Николай I вздумал объехать все караульные посты в городе. У Триумфальных ворот государь тихо вошел в караульную комнату. Дежурный офицер в полной форме, застегнутый на все пуговицы, крепко спал. На столе лежало письмо. Государь заглянул в него. Офицер писал родным о запутанности своих дел вследствие мелких долгов и в конце прибавлял: «Кто заплатит за меня эти долги?» Государь вынул карандаш, подписал свое имя и ушел. Проснувшись, офицер узнал о неожиданном посетителе, великодушно вызвавшемся помочь ему в затруднительном положении.

Однажды за кулисы Александрийского театра зашел Николай I и сказал знаменитому актеру Василию Андреевичу Каратыгину (брату Петра Андреевича):

— Послушай, Каратыгин, говорят, ты хорошо представляешь лица! Изобрази-ка меня.

— Не смею.

— Я приказываю.

Каратыгин встал в соответствующую позу и голосом царя небрежно бросил адъютанту:

— Мне нравится актеришка Каратыгин, пошли-ка ему корзину шампанского.

Царь рассмеялся и изрек:

— Быть посему!

Наутро актеру на дом была доставлена из царских подвалов корзина великолепного французского шампанского.

Канцлер Карл Васильевич Нессельроде однажды всеподданнейше донес императору Николаю I на капитана 1-го ранга Геннадия Ивановича Невельского: тот самовольно поднял российский флаг в спорном месте на Дальнем Востоке и основал там российский форпост, чем вызвал гнев Англии и прочие международные осложнения. За это, по мнению министра, ослушника следовало разжаловать в матросы. Император же Николай I на это ответил: Невельского произвести в адмиралы. Что же до его самоуправства, вызвавшего такую изжогу у Англии, то император изрек:

— Там, где однажды поднялся российский флаг, он уже опуститься не может.

Николая I в картине Карла Павловича Брюллова привлекло столь ценимое им виртуозное владение кистью. Ему также, как рассказывают, приглянулась молодая жена художника. Темпераментный гордый коротышка Брюллов ревновал к великану Николаю и безумно злился. Однажды утром жена его, стоя у окна, увидела, что император — в санях, запряженных вороным конем, — подъезжает к Академии художеств, в здании которой жили Брюлловы. Не сдержавшись, она невольно воскликнула:

— Ах, государь!

Разъяренный Брюллов подскочил к жене и с криком:

— А, узнала! — вырвал у нее из уха серьгу, разорвав при этом мочку.

Николай I покровительствовал скульптору Петру Карловичу Клодту. Было отдано специальное приказание, и в его мастерской соорудили высокий помост. В полках отбирали самых красивых лошадей — Клодту позировать. Однажды Клодт в своем экипаже спускался с Дворцового моста, а от Зимнего дворца в коляске отъехал царь Николай I. Кучер Клодта пропустил его на порядочное расстояние, а потом щелкнул вожжами — и горячие кони быстро догнали экипаж царя, обогнали его и пошли вперед. Царь даже приподнялся, узнал Клодта и погрозил ему пальцем. Однако на этот раз Клодту все сошло безнаказанно, хотя и протрясся он несколько дней. Пробрал хорошенько кучера и приказал даже не ездить мимо дворца.

Николай I ехал в санях в одиночку по Невскому проспекту. Государь заметил, что все, кто шел ему навстречу, снимая шляпы, улыбались. Кучер обернулся и видит, что за царскими санями прицепилась девочка лет десяти в изношенном платке.

Когда Николай Павлович сам повернулся к девочке, она не робея сказала:

— Дядюшка, не сердись… Видишь какая мокрота, а я вся измокла.

Император приказал остановиться, посадил ее рядом с собой и отвечал:

— Если я тебе дядюшка, так следует и тетушку тебе показать. В Зимний дворец! — приказал он, обратившись к кучеру.

Во дворце государь ее сам привел к императрице Александре Федоровне и сказал:

— Вот тебе еще новая племянница.

Саратовскому помещику, приехавшему в Петербург, повстречался незнакомец.

— А позвольте спросить, кто вы такой?

— Я — русский император, — ответил Николай I, с которым действительно повстречался саратовский помещик.

— Ну, если вы русский император, так я, должно быть, китайский, — захохотав, возразил помещик. — Полно шутить!.. Скажи, брат, откровенно, по-русски, кто ты такой?

Николай Павлович ответил помещику, что он пошутил, что он является флигель-адъютантом государя.

Государь обещал прислать своего товарища для обозрения Петербурга и окрестностей, а затем и для того, чтоб свести помещика во дворец. Помещик благодарил, но сомневался:

— Да как же я пойду к нему, если я и фамилии его не знаю.

— Это ничего: подъезжай, брат, прямо ко дворцу и на первый вопрос, кто ты такой, отвечай, что китайский император.

Помещик хохотал и на следующий день был во дворце. Внутренний караул встретил его барабанным боем, отдал ему честь. Помещик испугался, его насилу ввели в кабинет государя, еще неодетого в то время.

— Что вы наделали? — сказал помещик. — За такие шутки нас с вами в Сибирь сошлют, и мне не удастся увидеть царя.

— Неужели ты думаешь, что Николай такой строгий?

Помещик стоял на своем.

— Прикажи-ка для успокоения подать водки, — попросил он.

Водку подали. Помещик приободрился, а тем временем государь облекся в полную парадную форму и повел помещика к императрице, которой представил его, сказав:

— Рекомендую тебе нового китайского императора.

В Петербурге знаменитый поэт и дипломат Тютчев вел светскую жизнь. Он был непременным и постоянным участником всевозможных вечеров и собраний, в основном даже вовсе не литературных. В обществе за ним утвердилась слава непревзойденного остроумца. В то же время он знал себе цену и никому не прощал попыток себя уколоть. Так, однажды, накануне Нового года в пакете, полученном от великого князя Константина, Тютчев обнаружил очки. За два дня до этого на балу у Анненковых поэт из-за своей близорукости не заметил прошедшего рядом великого князя и не поклонился ему. Решив, что присылка очков — намек на его невоспитанность, Тютчев рассердился. Незамедлительно отослал он великому князю тут же написанные стихи.