Чтение онлайн

Тогда он им велел отправиться на адмиралтейскую гауптвахту и сказать там, что государь велел посадить их под арест.

Через полчаса к гауптвахте подъехала фельдъегерская тройка, и фельдъегерь доставил их в Зимний дворец.

Их угостили отличным обедом с вином, затем подали три бокала шампанского, и в то же время из противоположных дверей показался Николай Павлович с бокалом в руке и сказал:

— Господа! Когда вы едите хлеб-соль русского государя, вы теперь при встрече с ним узнаете его! — И выпил за здоровье университета.

Рассуждая о храмах и древностях Москвы, Николай I заметил, что русские справедливо называют Москву святой.

— Москва действительно святая, — сказал один из приближенных императора, — а с тех пор, как ею управляет граф Арсений Андреевич Закревский, она еще и великомученица.

Когда умер военный историк Александр Иванович Михайловский-Данилевский, Николай I сказал:

— Вот и еще баснописец умер.

Когда знаменитая французская актриса Рашель была на гастролях в Петербурге, она потребовала, чтобы в ложу пускали не более четырех человек. Об этом узнал Николай I и однажды, когда она выразила сожаление, что редко видит его на своих представлениях, он сказал ей:

— У меня ведь очень большая семья, я рискую оказаться пятым в вашей ложе.

Однажды будучи где-то за границей, поэт Федор Иванович Тютчев до того занемог, что вынужден был лечь в постель и послать за доктором, который обнаружил, что тот собирается умереть с голоду, потому что в политических волнениях времени совсем забыл, что надо есть.

Однажды на званом обеде Иван Сергеевич Тургенев, не сумев найти места за переполненным столом, присел за маленьким столиком. К нему подошел генерал, также не нашедший себе места, и, желая уязвить Тургенева, спросил:

— Милостивый государь, знаете ли вы, чем отличается человек от скотины?

— Да только тем, что человек ест сидя, а скотина — стоя, — невозмутимо ответствовал писатель.

Однажды какой-то крестьянин или мастеровой, Иванов или Петров, напился до потери разума в одном из питерских кабаков и начал нестерпимо сквернословить, глядя на портрет государя. Дело приняло скверный оборот — оскорбление величества, и о нем сочли необходимым доложить императору Николаю I. Но тот только рассмеялся и сказал:

— Объявите Иванову, что я тоже на него плюю, и отпустите его.

Один из придворных чинов подал императору Николаю I жалобу на офицера, который выкрал у него дочь и без разрешения родителей обвенчался с ней. Николай на жалобе написал: «Офицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу. Считать девицей».

Однажды государю Николаю I попадается едущий на извозчике пьяный драгун.

— Что ты делаешь, драгун? — сказал государь укоризненно.

— Пьяного драгуна на гауптвахту везу, ваше величество.

Государь улыбнулся, дал ему пять рублей «на дорогу» и велел ехать домой.

Однажды император Николай I, встретившись с писателем Николаем Ивановичем Гречем на улице, спросил его:

— Скажи, пожалуйста, Греч: к чему служит в русской азбуке буква «ять»?

— Она служит, ваше величество, как знак отличия грамотных от неграмотных, — ответил Греч не задумавшись.

Один помещик желал определить сына в какое-то учебное заведение. Не зная, как написать прошение, и, главное, затрудняясь, как титуловать государя, простак вспомнил, что государя называли августейшим, и, так как дело было в сентябре, накатал в прошении: «Сентябрейший государь».

Прочитав это прошение, Николай I рассмеялся и сказал:

— Непременно принять сына и учить, чтобы он не был таким дураком, как отец его!

Во время Крымской войны Николай I, возмущенный всюду обнаружившимися хищениями, в разговоре с наследником Александром II сказал:

— Мне кажется, что во всей России только ты да я не воруем.

Однажды придворный вельможа Меншиков, разговаривая с Николаем I и видя проходящего министра финансов Канкрина, сказал:

— Фокусник идет.

— Какой фокусник? — спросил государь. — Это министр финансов.

— Фокусник, — продолжал Меншиков. — Он держит в правой руке золото, в левой — облигации: дунет в правую — ассигнации, плюнет в левую — облигации.

Встретив в Зимнем дворце известнейшего остряка николаевских времен князя Меншикова, Ермолов остановился и разговорился с ним. Меншиков, взглянув в зеркало, заметил, что у него высыпала борода, которую он два дня не брил.

— Чего же ты, — сказал ему Ермолов, — высунь язык да побрейся!

Увидав министра народного просвещения Авраама Сергеевича Норова, шедшего с какой-то дамой, Меншиков сказал:

— Коней с норовом я видывал много раз, но даму с норовом вижу первый раз в жизни.

Однажды морской министр николаевской России Ментиков спросил у Чаадаева:

— Разве вы меня не узнаете, Петр Яковлевич? Теперь я морской министр, — гордо сказал Ментиков.

— Вы?! Боже… Да ведь вы и маленькую лодку утопите, если вздумаете ею управлять! — изумился Чаадаев.

Однажды на гауптвахту посадили двух офицеров. Одного из них начальник караула, по-приятельски, отпустил погулять, а другой, озлобленный этим, написал донос.

Провинившихся офицеров отдали под суд. Николай I приказал гвардейцев перевести в армию, а доносчику выдать денежную награду, но внести в его формулярный список, почему именно им эта награда получена.

Однажды на маневрах император Николай I что-то скомандовал, но его команда не была исполнена как следует, и в строю произошла видимая путаница. Государь тотчас подозвал командовавшего той частью, где произошел беспорядок, и потребовал объяснений. Оказалось, что генерал не расслышал слов команды.