Чтение онлайн

— Хмм… — говорит Леви. — Мама и Джош здесь?

— В магазине.

Леви ворчит.

— Эй, Леви… У меня есть вопрос к тебе.

— Что?

— Ты знаешь о моей мечте о путешествии?

— Ага.

— Было бы замечательно, если бы ты захотел поехать со мной. Мы можем сделать поездку короткой, если ты не хочешь ездить по всей Европе. Или же мы можем поехать только во Францию. Что ты об этом думаешь?

Он смотрит на меня. Ладно, не совсем на меня. Но его глаза сфокусированы на какой-то точке на моем лице, где-то около моего подбородка.

— Поехать во Францию с тобой?

— Ага.

— Хм… — Он смотрит обратно в телевизор и сжимает губы, водя ими взад-вперед по своим зубам. — У тебя достаточно денег?

Мое сердце начинает биться сильнее. Если бы он был совершенно незаинтересован, он бы проигнорировал меня или просто сказал бы мне идти в задницу.

— Ага.

Его пальцы с обкусанными ногтями начинают теребить одеяло. Леви натягивает его на колени и хмурится, его устраивает только такое положение. Вскоре одеяло оказывается уже около его ног, и Леви аккуратно разглаживает его. Он похож на гусеницу, делающую свой кокон.

— Мама согласилась?

— Она… не в восторге. Но я думаю, Джош все уладит. Они хотят спросить у докторов, что те думают по этому поводу.

— Доктора могут сказать «нет».

— Да, это возможно.

Проходит секунда, потом две, затем три…

— Мы должны поехать. Скоро. Желательно через два дня, как только я вернусь домой.

— Да? — Я пытаюсь контролировать свою улыбку. — Тогда я должна купить билеты на самолет, да? Мы полетим в Париж?

Он кивает и чешет нос.

Париж. После всего этого. Париж.

— Тогда хорошо, — говорит Леви. Его голос относительно нормальный. Все еще монотонный, но почти довольный. — Возможно, я вернусь домой на этой неделе. Ты должна купить билеты на двадцать пятое число.

— Хорошо.

Вскоре приходят мама с Джошем, и мы проводим вместе весь полдень, смотря телевизор, и смеясь, когда Леви указывает нам на вещи, которые он находит забавными. Мне с трудом удается концентрироваться. Идея о Париже и всех его возможностях словно прожигают дыру во мне.

Когда мы едем домой, я сообщаю новости:

— Он сказал «да»! — говорю я, пытаясь обуздать волнение. — Он хочет поехать в Париж! Он хочет уехать двадцать пятого числа!

Джош улыбается:

— Леви действительно этого хочет? Это же замечательно!

— Я знаю и не могу в это поверить!

Мама ничего не говорит. В зеркале заднего вида я вижу, как она хмурится. Мама действительно выглядит на свой возраст, когда волнуется. На все сорок пять лет. Джош мог бы быть ее сыном-старшеклассником вместо мужа.

Мы заворачиваем на подъездную дорожку к дому. Когда Джош выходит из машины, а мы с мамой остаемся наедине, она спрашивает:

— Он действительно хочет поехать?

—Ты же знаешь, какой он упрямый. Если бы он не захотел поехать, он бы даже не стал об этом разговаривать.

— Ты же не принуждаешь Леви пойти на поводу твоих желаний, так ведь? — шепчет мама, смотря на свои колени.

Борясь с волнением, я очень осторожно отмеряю свои слова, прежде чем ответить:

— Нет, мама. Я бы никогда этого не сделала.

Она очень глубоко вздыхает:

— Мы должны посоветоваться с доктором Пирсоном, — говорит мама. — Но если это то, что хочет Леви… Возможно, мы сможем что-то сделать.

А это то, что он хочет. Хочет. Хочет. Хочет.

Пока мама встречалась с доктором Пирсоном, я весь день бесцельно бродила по дому. Зайдя домой, она хлопнула парадной дверью и, прежде чем снять туфли и отправиться на кухню, крикнула:

— Доктор Пирсон дает зеленый свет!

Я счастливо танцую в своей комнате, а, успокоившись, провожу всю ночь за поиском авиабилетов.

Леви возвращается домой спустя три дня, но планы уехать в Париж ровно через два дня рушатся. Мама настаивает на том, чтобы мы провели дома еще две недели, прежде чем уедем. В первую ночь, когда Леви вернулся домой, я сижу в его комнате и слушаю жалобы:

— Две недели контакта с мамой. О да, это именно то, чего я так хотел.

— Она просто волнуется за тебя, — говорю ему я.

Он ворчит и начинает играть с больничным браслетом, который все еще продолжает носить.

— По крайней мере, Джош на нашей стороне, — добавляю я. — Он более адекватный, чем мама.

— Потому, что он - не наш отец, — произносит Леви.

— Да, ладно. Он - наш папа.

— Но не по крови.

Этот аргумент всплывает каждую пару лет. Он всегда один и тот же.

— Кровь ничего не значит. Джош поступает как самый лучший папа, и так, как наш настоящий отец никогда бы не поступил, даже если бы был рядом. Это имеет большое значение.

Леви крутит головой:

— У нас нет кровных отношений. Он - не наш отец.

Я закатываю глаза. Я ненавижу, когда Леви так говорит. Он всегда предпочитает того парня, который ушел от нас, тому, кто пришел и остался. Это несправедливо. Я даю нашему родному отцу не больше того, что он заслуживает, то есть - ничего. Я поклоняюсь Джошу с того самого времени, как он впервые приготовил для нас бургер с сыром и хот-дог. Но Леви все равно едва ли говорит с нашим отчимом. Однажды мне приснился кошмар, как Джош услышал, как Леви говорит, что ненавидит его. Я проснулась в слезах.

Наш огромный, толстый белый кот с подходящим именем Снежок зашел в комнату Леви и самостоятельно устроился у меня на коленях. Он посмотрел на меня, будто говоря: «И что ты собираешься с этим делать?».

Леви смеется и сползает с кровати. Он подходит ко мне и хлопает Снежка по спине.

— Я хотел бы, чтобы мы взяли Снежка с собой в Париж, — шепчет Леви.

Но я слышу в этих словах совершенно иное. Надеюсь, что наше путешествие пройдет хорошо.

— Все будет в порядке, Леви, — говорю я брату.

Он ворчит.

* * *

За эти две недели дома я быстро поняла, насколько мама мне не доверяет. Однажды, я ела завтрак, когда мама зашла в комнату, перетасовывая стопку карточек.

— Что это? — спрашиваю я, поглощая молоко с хлопьями.

Вместо ответа она протягивает мне одну из них. На карточке нарисована маленькая белая таблетка и слова: ПО ОДНОЙ ТАБЛЕТКЕ - ДВА РАЗА В ДЕНЬ.

— Это коробочки со всеми необходимыми для Леви медикаментами, — говорит мама.