Однажды в Париже
Шрифт:
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я припарковал где-нибудь машину и проводил вас внутрь? — спрашивает Джош.
— Нет, все в порядке, — я быстро улыбаюсь. — Мы будем в порядке, Джош.
Я говорю это скорее для того, чтобы успокоить саму себя, но, видимо, я его убедила. Он быстро обнимает меня. Леви выходит из машины, даже не попрощавшись.
— Удачи, — говорит Джош. — У вас все будет отлично, я это знаю.
Я не могу говорить, будто у меня застрял ком в горле. Я просто киваю. Джош выгружает из машины наши чемоданы, машет нам на прощанье и растворяется в куче машин.
Теперь остались только мы с Леви против всего мира.
Мы рано приехали. Наш рейс еще даже не объявлен, так что мы просто сидим на скамейках с пластиковыми сиденьями и… ничего не делаем. Леви смотрит на пол и стучит по нему сапогами без остановки. Я смотрю по сторонам. Мы сидим напротив огромной, массивной стойки регистрации, за которой чрезмерно дружелюбные работники авиакомпании встречают людей и взвешивают багаж, прежде чем пассажиры уйдут в Потусторонний Мир. Или куда-нибудь еще.
— Не хочешь пробежаться по магазинам? — спрашиваю я, смотря на длинный ряд стеклянных витрин. — Посмотришь сколько там книжек, журналов и тому подобного.
Леви мотает головой. Крошечная складка появляется между его бровей.
— Что ты хочешь делать?
— Просто сидеть.
— Почему бы нам здесь не прогуляться?
— Нет, Кейра. Боже…
— Ладно. Здорово! Забудь.
— Ты можешь прогуляться.
— Я не хочу гулять одна!
Он закатывает глаза, причем так преувеличенно, как я раньше никогда не видела.
— Класс, — выплевываю я. — Последи за моим чемоданом.
Мои ноги несут меня к магазинам, но ни один из них больше меня не интересует. Я хотела посмотреть на витрины вместе с Леви. Я хотела посмеяться над жутким наполнением «Спейс Нидла» (прим. башня в Сиэтле), выбрать журнал, например, такой как «Ежемесячник водителя» и почитать его вместе. Я хотела, чтобы мы вместе почитали драматическими голосами аннотации к дрянным любовным романам. Однажды мы провели часы в «Волмарте», где Леви с притворной серьезностью зачитывал названия, такие как «Ее дикий ковбой», а я смеялась так сильно, что, как в старые добрые времена, обмочилась. К счастью, в «Волмарте» продается нижнее белье.
Это было… Боже, почти два года назад.
Я смотрю через плечо. Леви попеременно смотрит то на потолок, то на пол, потом поворачивается боком и чешет нос. Он кажется здесь таким маленьким и выглядит таким потерянным.
Я иду в газетный киоск, покупаю две колы и самый глупый роман, который только можно было найти на книжной полке.
— Держи, — я протягиваю Леви колу и присаживаюсь рядом с ним. — У меня есть кое-что, что можно почитать в самолете.
Его глаза чуть не вылезают из орбит, когда он видит обложку книги: две девушки с вожделением уставились друг на друга, а мужчина подсаживает женщину на лошадь.
— «Невеста для владельца ранчо», — читает Леви. Он крутит губами. — Мне нравится этот парень.
Поскольку мы все еще находимся в ожидании, Леви становится не таким монотонным. Если бы я рисовала карту настроения Леви, то уровень монотонности был бы выше нормы. Он пихает меня и указывает на крошечную собаку в миниатюрной сумке-перевозке. А опечатка на футболке со «Звездными войнами» (ДАРТ ВЕЙДЕР ХОЧЕТ ТЕБЯ) заставляет его рассмеяться вслух. Но лучше всего, это старая леди в совершенно новых, супер популярных «Найках» неонового цвета.
— Она хочет быть моднее современных детей, — шепчет Леви. — В своем балахоне и шубе.
Я пытаюсь не засмеяться, но мне не удается это сделать.
— Не смеши меня! Она, скорее всего, получила их в подарок… или что-то в этом роде.
— Держу пари, что они помогают старушке зарабатывать деньги в качестве мотыги.
— Леви!
Его улыбка становится самодовольной, но потом, он снова становится монотонным Леви, резко откидывается на спинку стула и стучит ногами. Уровень настроения понижается, так что я стараюсь что-нибудь придумать, чтобы развеселить его. Он собирается отступить. Быть испуганным.
— Наш рейс появился на доске с расписанием! — кричу я, показывая пальцем. — Париж, рейс 905, отправление в 11-38. Мы можем зарегистрироваться на него прямо сейчас.
— Мне нужно в уборную, — говорит мне Леви.
Два часа – огромный период времени, но каким-то образом мне кажется, что именно столько длится быстрый поход в уборную.
Я иду в женский туалет, а потом жду Леви у выхода из мужской уборной. Это немного странно, что это не он ждет меня. Обычно, я выходила из туалета в торговых центрах или кинотеатрах и видела, как Леви со скучающим видом шаркает ногами по полу, расхаживая туда и обратно. Быстрый осмотр окрестностей дает мне понять, что Леви все еще внутри.
Я жду.
Я достаю мобильник из кармана и смотрю на время. Через один час пятьдесят минут наш самолет улетает. Где, черт возьми, Леви?
Проходит еще несколько минут. У меня начинает нервный тик, и я уже готова ворваться в туалет, чтобы отыскать его, потому что это - ненормально. Леви не исчез, и он не заговаривает с людьми в туалете. Он заходит и выходит обратно, после того, как помоет руки, как минимум, два раза. Что если, там что-то пошло не так?
Я уже действительно собираюсь паниковать, когда Леви, наконец, выходит из уборной.
— Где тебя носило столько времени? Я жутко волновалась!
— Успокойся. — Его лоб начинает дергаться в раздражении. — Я просто рассматривал плитку.
— Что?
— Плитка в уборной. Довольно мастерская работа. Я впечатлен.
Я не могу даже думать о том, что бы ему сказать. Я уже и забыла, что он - человек со странностями. Кто любуется плитками в уборной целых десять минут?
Однако это служит хорошим предзнаменованием. Если он любит рассматривать плитки во всех деталях, значит, ему понравится в Лувре.
Я тяну этого созерцателя плитки к стойке регистрации, отдаю наши паспорта, проверяю багаж, и, наконец, мы направляемся к месту посадки. А еще очень здорово, ощущать тяжесть только рюкзака, а не огромного чемодана. Стоп…
— Леви, у тебя разве нет никакой ручной клади?
Леви просто стоит, руки опущены вниз. У меня с собой полная сумка всякой всячины, которая может пригодиться в долгом перелете. Леви взял с собой… ничего.
Его унылые глаза внезапно оживились.
— Наш багаж уже забрали?