Чтение онлайн

— Остальное? — повторяю я. — Вы же не приготовили для нас весь ассортимент?

— Только несколько штучек.

Она больше не позволяет мне ничего сказать. Женщина приносит нам тарелку с покрытыми шоколадом круассанами. Масляные хлопья на круассанах манят меня, как Кольцо звало Саурона.

Хозяйке нечего делать, так как, по сути, магазин сегодня закрыт, и она сначала протирает прилавок, а заканчивает тем, что поднимает стул за нашим столиком. Я придвигаю блюдо с выпечкой поближе к ней. Она застенчиво улыбается:

— О, я не могу.

— Конечно. Но, пожалуйста, возьмите один.

— Ну что же… — Она берет самый маленький. — Ник действительно печет самые лучшие круассаны.

— Самые вкусные, которые я когда-либо ела, — говорю я, а затем кое-что понимаю. — Мне очень жаль. Не могу в это поверить, но я до сих пор не знаю ваших имен.

Женщина смеется:

— Меня зовут Марго Беливо. Моего брата - Нико.

— Меня зовут Кейра Брэдвуд, — говорю я, протягивая руку. Марго пожимает ее. — Моего брата зовут Леви.

— Чудесно, что я вас встретила.

— А мы - вас, — отвечаю я. — Это тот самый разговор, который был у меня на первом году изучения французского. Это очень странно.

Женщина смеется, и ее смех звучит, как нежный звон колокольчиков.

Леви слушает наш диалог, слегка хмурясь, и наклоняется, чтобы засунуть в рот круассан. Он откусывает слишком много за раз. На самом деле, надеюсь, что Марго этого не замечает.

— Он говорит по-французски? — спрашивает женщина, указывая на Леви.

Я качаю головой и шепчу:

— Он едва говорит по-английски, когда дело касается незнакомцев.

Марго хихикает:

— С Нико почти та же история. Кстати… Нико?

Я понимаю, что мне нравится это имя, особенно то, как она произносит его – не НИко, а НикО. Это привносит что-то новое в привычный для меня мир.

— Да? — Нико выходит из кухни в фиолетовом пуловере и серых брюках, запачканных мукой. Думаю, что это не его обычная рабочая форма. Как и у сестры, у него высокие скулы, а в уголках глаз видны ранние морщинки – куриные лапки. Он, определенно, тоже любит улыбаться. Просто в хорошо знакомой компании.

— Это Кейра и Леви Брэдвуд, — Марго представляет нас брату.

Он кивает:

— Привет.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, а Леви продолжает молчать.

— Спасибо за… эм... за все это, — говорю я, показывая на круассаны. — Большое спасибо.

— Не за что, — скромно улыбаясь, отвечает Нико. — Скоро будет готово печенье.

Печенье на подходе. Рот снова наполняется слюной.

— Что сегодня собираетесь делать? — спрашивает меня Марго. — Прекрасное воскресенье. Так много вариантов.

— Не знаю, — отвечаю я, глядя на Леви. — Вчера мы были в Версале.

— О, прекрасно. Вам понравилось?

Мне страшно признаться, что вчера со мной произошел экзистенциальный кризис. Поэтому просто киваю и говорю, что все было очень красиво.

— Сегодня вы должны сходить к Эйфелевой башне, — говорит Марго. — Идеальный день для этого.

Да.

— Что ты об этом думаешь? — спрашиваю я у Леви. — Эйфелева башня?

Все еще жуя печенье, которое принес Нико, Леви кивает:

— Только сначала мне нужно закончить со всем этим, — говорит он, засовывая еще одно печенье в рот.

Я поворачиваюсь к Марго. Возможно, это именно тот шанс сделать для них что-нибудь приятное.

— Вы не хотите пойти с нами? Конечно, Эйфелеву башню вы видели уже тысячу раз, но… Это будет нашей благодарностью вам за завтрак.

— О! — Марго взмахивает руками. — О, я не могу. Ваши деньги!

— Пожалуйста? — умоляю я. — Я пойму, если вам нужно куда-то идти или что-то в этом роде. Но если у вас с Нико нет никаких дел, нам было бы очень приятно, если бы вы пошли с нами.

Она задумывается на пару мгновений, а затем оборачивается к кухне.

— Нико?

— Да?

— Эйфелева башня?

Он высовывает голову и, вопросительно смотря на сестру, спрашивает:

— Ты?

— И я, — отвечает женщина.

Он уходит обратно на кухню, откуда доносится его голос:

— Пойду за своей курткой.

Воскресенье может быть невероятно тихим в тринадцатом округе, но Эйфелева башня находится в первом, и жизнь здесь бьет ключом. Марсово поле, этот длинный парк, ведущий к достопримечательности, полон туристов, наслаждающихся солнцем и делающих фотографии, будто они прислонились к башне. Люди вокруг хихикают и кричат на японском, испанском, хинди, русском – и на всех тех языках, которые не могу узнать.

Эйфелева башня еще издалека служила нам ориентиром, но теперь, находясь прямо напротив нее, мы не можем ее игнорировать, даже если бы захотели.

— Вы знаете, что башня высотой с восьмидесятиодноэтажный дом? — спрашивает у нас Нико.

— Это кажется невозможным, — отвечаю я, смеясь.

— Естественно, это не так, идиот, — шепчет Леви около меня.

Я хватаю его за руку. Левы сбрасывает мою ладонь.

Марго указывает на камеру, болтающуюся на моей шее, и предлагает:

— Я могу сфотографировать вас вдвоем, если хочешь.

Я протягиваю камеру. Пока что у меня есть только несколько фото, на которых мы с Леви запечатлены лишь до туловища. Рано или поздно это путешествие закончится, и знаю, что буду жалеть, если у меня не будет памяти в виде фотографий.

Марго говорит нам с Леви встать в нескольких шагах друг от друга и, немного присев, делает снимок. Потом еще несколько фото и усмехается:

— Вы оба просто гигантские.

Я рассматриваю фотографию на маленьком экране. Это явно не мой удачный ракурс – у меня, как минимум, три подбородка. Конечно, я выгляжу счастливой, притворяясь, будто опираюсь на Эйфелеву башню. Рука Леви вышла за кадр, будто он не знал, куда ее деть, а лицо не выражает никаких эмоций. Я смеюсь.

— Маме должна понравиться эта фотография, — говорю я, показывая изображение Леви. — Мы должны сделать побольше таких глупых фото.

Леви ворчит. Я осматриваюсь в поисках новой локации.

— Там! Пойдем к тем голубям.

Леви повинуется и плетется к птицам, волоча ноги по тротуару.

— А теперь сделай что-нибудь забавное.

— Что ты под этим подразумеваешь? — ворчит брат. Он машет руками в воздухе и корчит рожи. — Это подойдет?

Я делаю фото и, когда поворачиваю камеру, начинаю смеяться как сумасшедшая. Леви стоит среди кучи голубей, руки подняты над головой в диких движениях. Он скосил глаза и показывает язык.