Чтение онлайн

Руслан снова кивнул.

– Вся надежда на то, что мы выйдем на след ценностей Тизенгауза через фонд Пантелеймоненко, над чем с твоей подачи бьются мои орлы.
– В глазах Долгова отразился неподдельный интерес.
– Там открываются такие сюжеты, обнаруживаются такие глубины...

– А скрипка?
– напомнил Руслан.- Пичугин же признал, что подбросил ее на склад ГУВД через полтора года после обыска!

– И что же дальше?
– вяло спросил Долгов.

– Тизенгауз утверждает, что скрипку подменили.

– А Пичугин утверждает противоположное, и по закону суд будет на его стороне. Если бы у Тизенгауза был акт атрибуции, вот тогда...

– Всеволод Дмитриевич, не пора ли произвести обыск у Пичугина?

Долгов начал приглаживать усы, из чего Руслан сделал вывод, что шеф не обрадован его вопросом. Он уже не раз замечал, что приглаживание усов у Долгова служит верным признаком внутреннего противоборства, когда шеф колеблется, какой путь лучше избрать. Вопрос об обыске впервые возник в июле, но тогда Долгов решительно отверг предложение следователя Деревянко, работавшего с Пичугиным. "Они знают, зачем мы приехали в Ленинград, и подготовились, - объяснил Долгов.
– Поэтому обыск, лишенный элемента внезапности, ничего нам не даст. А впоследствии, свыкнувшись с присутствием следственной бригады, они так или иначе ослабят бдительность, чем мы и воспользуемся".

– Можно, - помолчав, ответил Долгов.
– Попытка не пытка...

В следственной работе, как, впрочем, и в любой сфере деятельности, отнюдь не последнюю роль играет удача. Можно быть мастером своего дела, но, если фортуна отвернулась от тебя, на одном мастерстве далеко не уедешь. Так и случилось, когда они приступили к обыскам. В бригаде Долгова насчитывалось всего шестеро сотрудников, включая самого Всеволода Дмитриевича, поэтому на одновременный обыск трех точек: квартиры Пичугина в Гавани, его гаража на острове Декабристов и квартиры матери Пичугина на Мачтой Охте - попросту не хватило сил. Разбившись на две группы по три человека в каждой, они нагрянули с обыском в обе квартиры, предварительно опечатав гараж, а на следующее утро обнаружили, что печать с гаража сорвана.

Нельзя сказать, что обыски совсем не дали результата. В квартире Пичугина они нашли и изъяли паспорт Витаса и изданный в Чехословакии справочник по клеймам зарубежных мастеров на серебре и золоте, а в конфетной вазочке у матери Пичугина Руслан нежданно-негаданно разглядел среди крошек синтетический рубин весом в один карат.

– Разве это не доказательства?
– днем позже спрашивал он у мрачно нахохлившегося Долгова.
– Справочник есть в перечне книг, пропавших из библиотеки Тизенгауза, да и с рубином все ясно - Андрей Святославович подтвердил, что у него было пять точно таких же камней.

– Завидую я тебе, Руслан, - меланхолично отозвался Долгов.
– Все тебе ясно...

– Разве я не прав?

– Прав, прав... Только доказать этого не сможешь. Чем ты опровергнешь утверждение Пичугина, что чешский справочник куплен им в букинистическом магазине на Литейном проспекте? На страницах книги нет собственноручных пометок Тизенгауза, отсутствует экслибрис или иное средство идентификации, а дактилоскописты не берутся искать отпечатки пальцев двухлетней давности.

– А рубин?

– Что рубин? Обезличенный камень без обратного адреса.
– Долгов вздохнул.
– Интерес для дела представляет лишь паспорт, да и то... Послушаем, что скажут эксперты.

– Хотел бы я знать, что он прятал в гараже, - с сожалением вымолвил Руслан.
– Зря мы все же не обыскали гараж.

– После того как Пичугин ночью побывал там, пустая трата времени... Эх, подвела меня интуиция!
– Долгов помотал головой.
– Напомни, дружок, что у нас есть на Затуловского?

Руслан достал из сейфа черновые записи и доложил все, что ему удалось разузнать. Затуловский Роман Валентинович, 1950 года рождения, русский, член КПСС, социальное происхождение - из служащих, в 1972 году закончил юридический факультет Ленгосуниверситета. Женился рано, еще в студенческие годы, на Инне Эльмаровне Туулсе, эстонке, 1949 года рождения, которую знал с детства. Принадлежавшая родителям Затуловского дача в поселке Усть-Нарва граничила с дачей таллинского адвоката Туулсе, семьи поддерживали дружеские отношения и в 1970 году породнились, сыграв свадьбу Инны и Романа. У них в 1973 году родилась дочь Евгения, в настоящее время обучающаяся в Ленгосуниверситете. Инна Эльмаровна - член Ленинградской областной коллегии адвокатов, практика у нее обширная и заработки - дай Бог каждому. В семье две машины: "жигули" у жены и "волга" у мужа. Оба хорошо одеваются, держат прислугу. Но траты Затуловских соответствуют доходам, а размер вкладов в сберегательных кассах тоже не вызывает вопросов. Затуловский не курит, не пьет, в порочащих связях с посторонними женщинами не замечен. За все восемнадцать лет работы в органах милиции характеризуется только положительно. За образцовое выполнение служебных обязанностей награжден орденом "Знак Почета" и шестью медалями, а также нагрудным знаком "Отличник милиции".

– И что же дальше?
– спросил Долгов, приглаживая усы.

– Все, кто с ним служил, в один голос твердят, что он - весельчак, - пряча улыбку, сообщил Руслан.
– Что большего хохмача они не встречали.

– Хохмач?
– переспросил Долгов, словно пробуя это слово на вкус.
– Если можешь, поясни это на конкретном примере.

– У меня много примеров.

– Приведи один, характерный.

– Затуловский попал в УБХСС при Щелокове, когда в каждом структурном подразделении еще существовали должности начальников штабов, - посмеиваясь в ладонь, рассказывал Руслан.
– Туда, как мне объяснили, обычно сажали самых никчемных офицеров.

– Верно, - подтвердил Долгов.

– Начальником штаба УБХСС был пожилой полковник, свихнувшийся на том, что он - замечательный лирический тенор. Затуловский похвалил его пение и предложил устроить прослушивание у знакомого профессора консерватории, однако начальник штаба застеснялся. Пустяки, заявил Затуловский и заверил полковника, что первое прослушивание можно организовать не явочным порядком, а по телефону. В заранее условленное время половина сотрудников УБХСС подключилась к коммутатору внутренней связи и, корчась от хохота, слушала, как полковник по сигналу Затуловского запел в трубку: "Куда, куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?.."

– Злая шутка. Что еще?

– А еще его называют королем агентурной разведки.

– Это я уже слышал. Созвонись с ним и вызови сюда на допрос...
– Долгов полистал настольный календарь, - 4 февраля к десяти утра.

67. ГЛУХАЯ ЗАЩИТА

Беспокойство не отпускало Затуловского до тех пор, пока следственная бригада Прокуратуры Союза не купилась на выставленную приманку. В свое время, сразу же после ареста Тизенгауза, агент по кличке "Кладовщик" по указанию Затуловского был задействован в операции "Человек в футляре" с дальним прицелом - предполагалось, что значительная часть конфискованных у мозгляка ценностей при исполнении судебного приговора будет пропущена через "обменный фонд". Когда же приговор поломали в Верховном суде РСФСР, надобность в Кладовщике отпала и, по замыслу Романа Валентиновича, он должен был стать козлом отпущения. Словом, это был ложный, хотя и чертовски перспективный след: махинации, без царя в голове творившиеся за стенами Музея истории и культуры Ленинграда, дурно пахли. Сам Затуловский давно присматривался к тамошним ворюгам, которым незримо покровительствовал Смольный, но остерегался их трогать, дабы не вызвать гнева властей предержащих. А для "важняка" из Москвы это могло оказаться мечтой поэта, козырным тузом - при качественной раскрутке "обменный фонд" дал бы столько компромата на известных в стране деятелей, что его с лихвой хватило бы на несколько сверхгромких процессов, ничем не уступавших узбекским, на чем сделали карьеру другие, более удачливые "важняки" из конторы Долгова.

Правда, зимой Кладовщик начал швыряться деньгами и распускать язык, по дурости напрашиваясь на неприятности, однако вмешательство Пичугина заткнуло ему рот, а пришедшееся весьма кстати самоубийство придало приманке добавочный соблазн.

Теперь же, исподволь наблюдая за тем, как следователи из бригады Долгова кружат над Музеем истории и культуры, Роман Валентинович сравнивал их с коршунами, выискивающими добычу, и желал всяческих благ, вплоть до присвоения новых классных чинов и получения денежных премий за успехи в работе. Его люди прослушивали пять телефонных линий из восьми, находившихся в распоряжении бригады, так что он был в курсе событий и знал, что варяги ему не страшны.

Вызов на допрос Затуловский воспринял как нечто само собой разумеющееся и утром 4 февраля шел пешком на улицу Воинова, 24, словно на похороны двоюродной прабабушки: миссия это грустная, даже тягостная, но никуда не денешься, долг обязывает. Тактический рисунок поведения был намечен, а в мелочах он сориентируется на месте.

– Роман Валентинович, расскажите о деле Тизенгауза, - попросил Долгов по завершении процедурных формальностей.
– В связи с чем оно было возбуждено, какова ваша роль в этом деле? Какие оперативные мероприятия проводились в отношении Тизенгауза?