Чтение онлайн

Весь вчерашний день он просидел в люксе гостиницы "Химик", в то время как Титов попеременно совещался то с ним, то с занимавшим соседний номер Перепелицыным, чтобы перекинуть мостик согласия между закусившими удила сторонами.

– Сергей Константиныч, ты даром не серчай, - терпеливо увещевал Титов, делая заход по третьему разу.
– К полудню они скостили мильончик, уступи и ты какую-то малость.

– И не подумаю, - ответил Сергей, прислушиваясь к доносившемуся через стенку мерному скрипу дивана.
– Пойми, Данилович, отдать этим говноедам четвертую часть паев - значит лишиться контроля. Ведь твоему Тихону Ефимовичу вынь да положь 33%.

– Директору отступать некуда, - рассудительно заметил Титов.
– Соглядатаи заклюют.

– А мне, по-твоему, можно выложить кучу денег, не будучи хозяином дела? Сергей повысил голос.
– Дудки!

– Обидно, если моя первостатейная задумка накроется дамским половым органом.
– Титов вздохнул.

Скрип пружин за стенкой участился, из-за чего Сергей с гадливым презрением спросил:

– Данилович, кто кого там консультирует - он ее или она его?

– Жарят польку-бабочку, - рассеянно отозвался Титов.
– Фигурную.

– Кто мне твердил, что красная цена оборудованию четыре миллиона и что красногорские говноеды ухватятся за наш заказ руками и ногами? Не ты?

– Каждому охота зашибить бабки.

– А я что, против?
– наседал Сергей.
– Пусть что-то наварят, но не столько, сколько пытаются слупить с меня... Так и быть, уступлю миллион, и ни рубля больше. Но учти, при условии, что я - полный хозяин.

– А то!

Сергей прислушался. Скрип у соседа прекратился, теперь там звучало надрывное пение унитаза.

– Иди, Данилович, и передай говноедам, что это - мое последнее слово...

К вечеру челночная дипломатия Титова принесла очередную подвижку кооператив "Пионер" снизил размер пая до 20% при цене в пять с половиной миллионов рублей.

– Константиныч, соглашайся, дальше они не скостят и полушки, - с жаром уговаривал Титов, где-то, судя по запаху, перехвативший стаканчик водки.

– Ты что, оглох или охренел?
– взорвался Сергей.
– Чеши отсюда, ты мне надоел!

Титов слонялся по гостиничному коридору как неприкаянный, а после ужина еще битый час уламывал сладострастных кандидатов наук, добившись снижения их доли до 15% при цене договора в шесть миллионов рублей. Сегодня утром, когда все вновь собрались в кабинете директора, Сергей выслушал новые условия "Пионера" и ответил отказом.

– Как хотите, - переглянувшись с бледной немочью, сказал Перепелицын.
– На убыток мы не пойдем.

– Ехай в Ленинград, Сергей Константиныч, и не серчай на нас, что свели с трепачами, - запальчиво произнес Титов.
– И вы оба ехайте в свой Красногорск, скатертью дорожка! Без вас обойдемся... Тоже мне, монополисты выискались!

– Правильно ставишь вопрос, Данилович, - включился в разговор директор комбината.
– Мы с Сергеем Константиновичем закажем проектную документацию в Ленниигипрохиме. А рабочие чертежи на печь выдаст Московский институт электротермического оборудования. С ними я уже созвонился.

– Товарищи, зачем лезть в бутылку?
– пропищала бледная немочь. Перепелицын, скажите им...

– "Пионер" берется работать за 15% и пять миллионов ровно, - подал голос куркуль, покрывшийся нездоровым румянцем.

– Добро!
– подытожил Сергей.

Полтора часа ушло на оформление протокола о намерениях, после чего Сергей распрощался с партнерами и со скоростью 150 километров в час маханул восвояси, радуясь, кроме всего прочего, еще и тому, что вернется домой на день раньше намеченного.

В четыре часа пополудни Сергей остановил "мерседес" возле тесовых ворот своей конторы на Московском проспекте и дважды просигналил.

Из ворот выглянул Петрович в том же армейском бушлате и стеганых брюках, что носил круглый год, просиял от радости и гаркнул во всю мочь:

– Ждравия желаю!

С приходом в "Холис" Пичугина всей команде дряхлых сторожей указали на дверь, наняв вместо них четверку афганских ветеранов, которые ночью по очереди охраняли контору, а днем выезжали на помощь низовикам-шашлычникам, когда у тех возникали недоразумения с расплодившимися вымогателями. Пичугин хотел избавиться и от Петровича, но Сергей воспротивился - ему почему-то казалось, что старый солдат приносит удачу. Для кооператива еще пара сотен в месяц - не проблема, а Петрович сыт и при деле.

– Как успехи на женском фронте?
– с улыбкой спросил Сергей, заехав под навес.
– Сколько целок сломал, пока меня не было?

– Как было шешнадцать, так жашохло, - отрапортовал Петрович.

В конторе Сергея встретила непривычная тишина - всех афганцев как корова языком слизнула.

– Фирок!
– Он жестом приветствовал секретаршу, по обыкновению уткнувшуюся в книгу.
– Кто у нас на хозяйстве?

– Я одна, - не поднимая глаз, сонно отозвалась Фира.
– На проспекте Космонавтов какая-то заваруха. Полчаса назад дядя Давид посадил мальчиков в машину и повез на разборку.

– Ты за дядю Давида не волнуешься?
– легонько подтрунивая, спросил Сергей.

– Кто его обидит, тот дня не проживет, - зевая, сказала Фира.

– Дай-то Бог!.. А где Анна Наумовна?

– С обеда в налоговой инспекции.

– Значит, все при деле, - с удовлетворением отметил Сергей.
– Добро!.. Сейчас я поеду домой, устал после командировки, а ты, Фирок, обзвони членов правления. Что у нас нынче - пятница? Скажешь им, что Холмогоров собирает синклит в понедельник, ровно к семнадцати ноль-ноль...

Четверть часа спустя Сергей поставил "мерседес" во втором дворе толстовского дома и, войдя в свой подъезд, начал подниматься по лестнице. Между первым и вторым этажами он недобрым словом помянул нерадивых ремонтников, не удосужившихся за время его командировки починить лифт, между вторым и третьим мельком подумал, чем бы заморить червячка до прихода Анны, а на площадке третьего этажа его насторожили донесшиеся сверху крики. Он остановился и в ту же секунду узнал знакомый голос. Причина воплей была очевидна, весь вопрос сводился к тому - с кем Анна?

"Веселенькие дела!
– сказал он себе, машинально закуривая.
– После трудов праведных я возвращаюсь на базу с жирной добычей, а в доме измена - рыжая чувырла полным ходом, по терминологии Титова, наяривает польку-бабочку!"

Сергей поднялся на четвертый этаж, постоял у своей двери и, поцокав языком, одолел еще один лестничный марш, чтобы присесть на подоконник и выработать план действий. Проще всего было ворваться в квартиру и до крови отметелить эту парочку. Но чего он достигнет кулачной расправой? Только отведет душу. Нет, устраивать мордобой не резон. Мужик, надо думать, вообще ни при чем: Анна с пол-оборота заведет любого, от пионера до пенсионера. И ее лупить тоже глупо. Как ни крути, а шлюха есть шлюха, за одно это нельзя наказывать. Может быть, уйти на час-полтора, а потом сделать вид, будто ничего не произошло? Нет, дудки! Не лучше ли выждать и посмотреть, кого она захороводила, а уж затем железной рукой наводить порядок в собственном доме? А что, это вариант...