Чтение онлайн

– Мы ведь сговорились за двадцать девять?

– Только отдашь мне машинку вместе с чехлами, - ультимативно заявил Вороновский.
– У нас в Казахстане таких в помине нету, а мне охота при случае прихвастнуть.

– А оформление за чей счет?
– Пузан прищурился.

– Чего?
– сыграл под простака Вороновский.

– Кто будет платить семь процентов комиссионного сбора? Это выходит шестьсот пятьдесят один рубчик, - сообщил Пузан.
– Мне желательно, чтобы вы.

– Пополам, - предложил Вороновский.
– Пойдет?

– Черт с тобой, горняк, я человек широкий!
– Пузан подставил ладонь.
– По рукам?

– По рукам!
– Вороновский с маху шлепнул по его ладони.
– Завтра снимай машинку с учета, а послезавтра ровно в девять утра встречаемся здесь, у тебя в гараже, и едем в магазин.

– А как насчет денег?
– спросил Пузан.

– Завтра получу по аккредитиву и, ясное дело, привезу с собой, - ответил Вороновский.
– Здесь отдам тебе из рук в руки двадцать тысяч триста, а остаток вручу в магазине.

Пузан радостно закивал, а потом смущенно произнес:

– Чтобы все было по справедливости, ты отдашь мне еще двадцать пять рубликов и пятьдесят копеек...

Попрощавшись с Пузаном, они вернулись на Колокольную и сели в "жигули".

– Кажется, дело на мази, - с удовлетворением отметил Вороновский.
– По такому случаю предлагаю совершить трехдневную автомобильную экскурсию по Пушкинским местам. Вы бывали в Михайловском?

– Нет.

– Напрасно. Лучшие главы "Онегина" - с третьей по седьмую - написаны там. А "Борис Годунов"? Эх, друг мой, каждый русский интеллигент непременно должен хоть раз побывать в Михайловском, как правоверный магометанин в Мекке. Поедем?

– С удовольствием, - прикинув свои возможности, ответил Сергей.
– Отгулы у меня есть, так что проблем не возникнет.

– Превосходно! Тем более что на носу 180-летие со дня рождения Александра Сергеевича... Поедем вдвоем?

– Я бы хотел вместе с Леной, ей наверняка понравится там.

– Что же, не возражаю, - без энтузиазма сказал Вороновский.
– Машина ваша, а, как известно, хозяин - барин...

19. К ЧЕМУ ПРИВОДИТ ЖАДНОСТЬ

Рано утром в среду Сергей приехал к Вороновскому, и они отправились на встречу с Пузаном. Вороновский захватил с собой объемистый портфель и выглядел как супермен - на нем была элегантная куртка со стоячим воротником, джинсы из самых дорогих и светло-коричневые итальянские мокасины.

– Где же ваша провинциальная экипировка?
– поддел его Сергей на подходе к станции метро "Чернышевская".
– Ведь спектакль, по-моему, еще не закончился?

– Видите ли, Сережа, на завершающем этапе операции мой туалет уже не играет роли. Наш клиент впал в стяжательский экстаз и уподобился токующему тетереву, для которого пачка денег толщиной в полено заменяет вожделенную самочку.

– Неужели вы надеетесь, что Пузан не заметит разительной перемены в облике покупателя?

– Заметить-то он заметит, а правильно истолковать не сумеет... Вороновский усмехнулся.
– Сегодня, по его представлениям, величайший праздник. В такие торжественные дни люди наряжаются в лучшие одежды и ходят с лозунгами и транспарантами! Следовательно, я тоже имею право быть нарядным...

Они подошли к гаражу на улице Марата без двух минут девять. Пузан уже был на месте и сиял, как новый гривенник. На его фоне белоснежная "волга" со снятыми номерными знаками выглядела сиротливо.

– Мужики, я готов!
– воскликнул Пузан, нетерпеливо потирая руки.
– Где деньги?

Вороновский прошел к верстаку, вытащил из портфеля пакет, завернутый в газету и крест-накрест перевязанный шпагатом, и молча вручил его Пузану. Пока Пузан примеривался к пакету и доставал из кармана перочинный ножик, Сергей заметил, что лоб и кончик носа у него покрылись бисеринками пота. Волнуется, собака, подумал Сергей, ощущая прилив холодного презрения.

Пузан с треском разрезал шпагат, обнажил зеленовато-розовую массу денег и принялся усердно считать, неслышно шевеля губами. Купюры с легкостью порхали в его коротких пальцах и превращались в аккуратненькие стопочки, придавленные болтами и гайками, которые Пузан на ощупь брал из круглой металлической коробки. Росинки пота росли, множились и превращались в капли, стекавшие по лицу; одна повисла на кончике пузановского носа, дождалась там следующей и вместе с ней упала на стопку купюр, чего Пузан даже не заметил.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем он придавил болтом последнюю стопку, поднял счастливо блестевшие глаза и сипло выдохнул:

– Ровнехонько двадцать тысяч. А остальные?
– Вороновский отсчитал еще триста двадцать пять рублей и небрежно бросил их на верстак.

– Извини, друг, забыл!.. Сереж, у тебя найдется полтинник?

Сергей вынул горсть мелочи и положил на верстак пятьдесят копеек.

– Вот теперь порядок в танковых частях!
– воскликнул Пузан, пряча деньги в старую наволочку.
– Важны не копейки, а принцип! Верно, мужики?

– Тоже мне, принцип, - проворчал Вороновский.
– Сереж, садись за руль, пора в магазин. Он у вас где, в Ломоносове?

– Мужики, обождите пяток минут, я только отдам деньги супруге и мигом назад, - сказал Пузан, направляясь к выходу.

– Нет, это меня не устраивает!
– Растопырив руки, Вороновский преградил ему дорогу.
– Ты, друг, не поверил нам на слово, потребовал денежки вперед, так и мы, извини, не очень-то тебе доверяем. Кто тебя знает? Вдруг ты воротишься из дому и заявишь, что знать ничего не знаешь и ведать не ведаешь?

– Как же быть?
– Пузан побледнел.
– Что ты предлагаешь?

– А вот что!
– властно сказал Вороновский, вынимая из портфеля новенький висячий замок.
– Ты спрячь денежки в гараже и замкни один из твоих крокодилов, а заместо другого я замкну свой замочек и положу ключ в свой карман. Как только мы чин-чинарем оформим все в магазине, я отдам ключ тебе. С той минуты ты безраздельный хозяин денег, а до поры они будут считаться как бы ничейными. Согласен?

– Можно и так, - вяло кивнул Пузан, усаживаясь в "волгу".
– Я выведу машину на двор, а уж потом спрячу деньги...

Сергей не понимал смысла действий Вороновского до тех пор, пока они не выехали на улицу, где рядом с аркой перед доской с репертуаром кинотеатров стоял капитан Винокуров. Все ясно, решил Сергей, заметив в руках капитана обшарпанный банный чемоданчик. Гараж будет вскрыт, и денежки упорхнут...

В магазине была очередь, из-за чего они проторчали там до середины дня. Все прошло благополучно, но Сергея поджидал некоторый сюрприз: выяснилось, что покупает "волгу" не Вороновский, а он сам, действуя по нотариальной доверенности, выданной сыном Карла Рихтеровича.