Чтение онлайн

Вторник, 25 июля — вечер

Несмотря на прибрежные виды, потрясающие пейзажи и приятную езду, Льюис и Брайони погрузились в молчание, веселье сменилось усталостью. Только когда они добрались до Конкарно и нашли сокровище — бретонский пирог, — унылая атмосфера исчезла.

— Это называется Куинь-Аман, — объяснила Брайони несколько угрюмо Льюису. — Фирменное блюдо здешних мест, приготовленное из теста, соленого масла и сахара. Попробуй кусочек. Это поднимет тебе настроение. Возможно, это даже заставит тебя немного улыбнуться, — продолжила она, помахивая пирогом перед его носом, пока легкая улыбка не появилась на его лице.

Настроение Льюиса улучшилось, и он настоял, чтобы они остановились выпить кофе и насладиться пикником, прежде чем отправиться в Кемпер. Они сняли свои микрофоны, нашли место в стороне от главной дороги и разбили лагерь рядом с полем золотистых подсолнухов.

Льюис немедленно осушил бутылку воды и с аппетитом проглотил багет с ветчиной. Через мгновение он заговорил:

— Я должен извиниться.

Брайони решила, что ей не нравится ссориться с Льюисом. Гораздо приятнее оставаться друзьями. Она была не из тех, кто обижается или долго с кем-то не разговаривает. Он больше не выглядел расстроенным.

— У каждого из нас бывают такие моменты. У меня вчера тоже не было настроения. Не хочешь рассказать, что тебя расстроило? Неужели это я?

Льюис сдвинул очки на лоб и уставился на нее с несчастным видом.

— Боже, нет! Ну вроде того. Это сложно, — сказал он со вздохом. — Я не мог сказать тебе в машине, потому что чертова камера все время смотрела на нас, а сейчас у нас мало времени, так что мне придется объясниться позже.

Она задумчиво жевала кусочек сыра.

— Нет проблем, — ответила она. — Разве это не потрясающе? Солнце, сельская местность и ни души вокруг, кроме нас.

— Это превосходно. Ты это слышишь?

Она склонила голову набок и услышала слабое жужжание сотен пчел.

— Блаженство!

— Знаешь, я думаю, что после этого случая у меня может возникнуть искушение переехать во Францию и купить виноградник. Этот мир отличается от нашей собственной суматошной жизни. Он безмятежен, наполнен щедрой природой, немногочисленными людьми и прекрасными дорогами, по которым можно ехать милю за милей.

— Или километр за километром, — сказала она со смехом, радуясь, что их отношения снова наладились. — Серьезно, это было бы замечательно. Я вижу, как ты обживаешься здесь и ухаживаешь за виноградными лозами, а потом заскакиваешь в город на небольшой аперитив перед ланчем из сыра и свежего хлеба. В данный момент я не могу придумать ничего лучше.

Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на локти, темные очки были на его макушке. Брайони решила, что французский образ жизни ему подходит. Эта поездка могла бы стать катализатором, необходимым ему для начала новой жизни. Время вышло, и она со вздохом встала, готовясь продолжить свой путь и оставить позади эту идиллию.

Последние этапы путешествия не были наполнены тем напряжением, которое они испытали в Ване, но, когда Брайони попросила остановиться еще два раза, чтобы размять ноги, подобных моментов близости больше не было. Ближе к вечеру они добрались до Ренна, столицы Бретани, и подъехали к месту назначения, несколько выбившись из сил. К счастью, съемочная группа была всегда рядом, чтобы обеспечить достаточный энтузиазм для финальных кадров. Через несколько минут под шумные аплодисменты тех, кто участвовал в съемках, желто-черная машина появилась в поле зрения и быстро остановилась перед Дворцом Сен-Жорж, средневековом аббатстве, в котором теперь размещались городские офисы.

— Вы победили нас! — воскликнул Оскар, подскакивая, чтобы поздравить парочку. Бигги с любопытством обнюхал ноги Льюиса.

Льюис наклонился, чтобы погладить животное.

— Привет, малыш Бигги. Как тебе путешествие?

— Он проспал большую часть времени, филистер. Сколько собак отправляются в культурное путешествие по Бретани? Большую часть времени он провалялся в отключке на спине. Как у вас дела?

— Было интересно и утомительно, — ответила Брайони.

— А как насчет профессора Дэвида Поттса? — пробормотал Оскар. — Я не поверил своим глазам, когда увидел его в Ване. Я думал, что это двойник, пока он не заговорил. У него такой романтичный голос, согласны? Моя мама считает его симпатичным. Заметьте, она думает, что все люди моложе сорока лет очаровательны. Он мускулистый красавчик и в то же время чувствительный и обаятельный. Неудивительно, что он входит в десятку самых сексуальных мужчин Великобритании. Я сфотографировался с ним, и Бигги тоже. Бигги — его поклонник. Видите, этот человек — Бог. Даже моя собака любит его.

Льюис пробормотал что-то неразборчивое и помчался в сторону аббатства.

Брайони проводила его взглядом и решила присоединиться к нему.

— Я думаю, Льюису нужно размять ноги, и мне тоже.

Она поравнялась с Льюисом, который изучал здание, уперев руки в бока.

— Пойдем пройдемся и поговорим. — Она взяла его за руку и повела в дворцовый сад. Пройдя мимо широких клумб с геранью и бархатцами, они остановились и присели на деревянную скамью.

— Это Поттс. Проблема в Поттсе, — сказал он наконец.

— Почему?

Льюис глубоко вздохнул и откинул голову назад, подыскивая слова для объяснения.

— Это из-за него мы с Максвелл расстались.

Брайони переварила эту информацию и предпочла молчать, пока он боролся со своими эмоциями.

— У Максвелл был с ним роман, — неожиданно выпалил он. — Она работала над одной из его программ, и как все женщины, которых я когда-либо знал, влюбилась в его милую болтовню. Он до смешного обаятелен, не правда ли? Все эти поцелуи рук и пристальный взгляд заставляют тебя чувствовать самой важной женщиной во Вселенной. И у него есть этот легкий ирландский шарм. Внешность, обаяние и интеллект — пьянящая смесь. Максвелл была похожа на чересчур возбужденного щенка в тот день, когда она узнала, что будет работать на шоу с ним. Я подшучивал над ней. В тот момент я ни капельки не ревновал. Я искренне верил, что наши отношения были прочными. У меня не было никаких причин думать, что она будет сбита с толку профессором-умником Поттсом, — он выплюнул эти слова и сжал кулаки, его глаза сузились.

— Мне не следовало быть таким чертовски самодовольным. Вот он я, домосед в спортивных штанах, стучащий по клавиатуре, думая, что все идеально в моем мире. Тем временем Максвелл по уши влюбилась в учтивого симпатичного парня. Я должен был предвидеть это. Мне следовало сделать над собой усилие, прежде чем она прыгнет к нему в постель.

Он закрыл глаза и продолжал говорить.

— Я позволил себе расслабиться. Это легко сделать, когда ты счастлив в отношениях. Сначала этого не замечаешь — несколько фунтов здесь, несколько фунтов там. А потом в один прекрасный день ты толстеешь. Говоришь себе, что приложишь все усилия, чтобы сбросить вес, но это не так. Работа мешает, и почти каждый выходной ты расслабляешься — пьешь и ешь всякую дрянь. Затем покупаешь одежду большего размера и убеждаешь себя, что это не имеет значения, потому что думаешь, что скинешь вес, когда закончишь свой следующий проект. Конечно, этого не происходит, потому что ты поглощаешь еду на вынос, пока твоя подруга не ночует дома, а когда у тебя есть свободное время, тебе не хочется идти на пробежку или в спортзал. Кроме того, ты же не хочешь, чтобы кто-то смеялся над тобой в спортзале. Ты будешь толстым парнем, в то время как все остальные будут качать гири и хвастаться своим прессом. — Он сделал паузу, открыл глаза и резко рассмеялся, прежде чем покачать головой.

— И вот он я — стокилограммовый идиот. Я и представить себе не мог, что у Максвелл может быть роман, тем более с таким человеком, как Поттс. Я был дураком. Она красотка. Я знал это. Конечно, другие мужчины находили ее привлекательной. Я был уверен, что она так же счастлива в наших отношениях, как и я. Ни на минуту не мог подумать, что она откажется от меня и от всего, что у нас было — от нашего дома, нашей жизни, нашего будущего.

Он уронил голову на руки. Брайони чувствовала себя беспомощной. Она хотела утешить его, но теперь он воздвиг невидимый щит. Он все еще любил Максвелл. Это было совершенно очевидно. Она поиграла с мыслью обнять его, но он поднял голову и с усталым вздохом сказал:

— Я ушел в тот день, когда она рассказала мне о своем романе. Я не стал спорить. Не боролся за нее. Не вел себя как настоящий мужчина. Я шмыгнул прочь, как побитая собака. Мне следовало бы убедить ее дать нам еще один шанс, но я этого не сделал. Моя собственная самооценка была на низком уровне. Я помог вызвать этот разрыв. Она никогда не завела бы роман, если бы я был более внимателен к ней, к нашим отношениям, и был в лучшей физической форме, или просто показал ей, как сильно забочусь о ней. Я был так же виноват, как и она.