Чтение онлайн

— Спасибо, Бигги. Я думаю, он просто подарил мне собачий вариант поцелуя.

— Он очень чуткий и наверняка заметил, что ты грустишь. Он всегда так делает, когда я лежу.

— На самом деле, мне не так уж и грустно. Наверное, это мой последний шанс найти ее. Папа очень болен, и не думаю, что он будет с нами еще долго. Я хочу, чтобы он увидел ее в последний раз… — Ее слова повисли в воздухе, и она проглотила застрявший в горле комок. Сегодня вечером она выложилась по полной перед камерой. Они с Льюисом оба обратились за помощью к зрителям, чтобы найти Ханну.

Это был утомительный день. Сад казался убежищем и передышкой от лихорадочной деятельности и съемок. Брайони уже привыкла к камерам, микрофонам и постоянным визитам визажиста Мэтти, чтобы нанести пудру на щеки или убрать с лица волосы. Привыкла к ожиданию, когда никто не имеет права говорить, пока команда не будет готова продолжить работу. Это было интересно и весело. Встреча с Оскаром и Джимом, общение с Льюисом были чудесны, но сейчас, сидя в тени прекрасного сада, окруженного стеной, она мечтала о том, чтобы время остановилось, и она могла остаться здесь подольше, вдали от своего обычного мира, своего повседневного существования и вездесущего чувства вины, которое окутывало ее подобно ядовитому облаку. Если бы только она имела хоть какое-то представление о том, что происходит дома. Прислушивались ли люди к ее мольбам, проверял ли кто-нибудь ее блог «Поиски Ханны» и оставил ли ей сообщение?

— Можно тебя кое о чем спросить, Брайони? — поинтересовался Оскар, когда Бигги прыгнул к нему на колени.

— Конечно.

— Я уже начинаю всерьез задумываться о победе. Я пришел на шоу только для того, чтобы немного посмеяться. Я думал, это поможет поднять мою популярность, как знаменитости, которые ходят на танцевальные шоу или едят гадости в джунглях. Но проведя время с Джимом, я действительно понял, что хочу выиграть приз. Не для меня, а для него. Он такой милый человек. Его семья значит для него все. Он мог бы сделать для них так много с этими деньгами. — Он помолчал и погладил мягкую голову Бигги.

— Я бы не стала так переживать. Пребывание здесь очень взбодрило его. Я не думаю, что победа имеет для него такое большое значение, как ты думаешь.

Оскар остановился, чтобы почесать животик Бигги.

— Я не хочу его подводить.

— Ты определенно не подведешь его. Посмотри, как он изменился. Он полностью помолодел, и многое зависит от тебя. Ему явно нравится, что ты его товарищ по команде.

Он улыбнулся и через мгновение снова заговорил:

— Спасибо, Брайони. Жаль, что у меня нет такой сестры, как ты. Я мог бы советоваться с тобой по самым разным вопросам.

Брайони вспыхнула.

— Ты единственный ребенок в семье?

— Нет, у меня есть брат, Джо. Он на три года моложе меня. Мы не очень близки, и у нас не так уж много общего. Он очень похож на папу. Он тоже врач. Папа — акушер, а Джо — врач. У вас это называется врач общей практики.

— А ты сам никогда не хотел стать врачом?

Оскар издал короткий смешок.

— Черт возьми, нет. Я не силен ни в какой науке. У меня нет папиных мозгов, что неудивительно, ведь он не мой настоящий отец. Но это так, если ты понимаешь, что я имею в виду. Он всегда был моим «настоящим» отцом. Он всегда был рядом, когда я болел или нуждался в чем-нибудь. Он пытался научить меня бейсболу и футболу. Он водил меня в кино и даже сидел и смотрел вместе со мной «Билли Эллиот». Он потрясающий. Всегда интересовался всем и вся. Тебе бы он понравился. Он невероятный.

Говоря это, он театрально размахивал руками.

— Я не знаю своего биологического отца. Он ушел от нас еще до моего рождения, а потом на горизонте появился папа. Мама сказала мне, что не стоит его выслеживать. Он не хотел иметь ничего общего ни с кем из нас, а папа для меня — все. Какой смысл искать кого-то, кто не может быть лучше, добрее или милее твоего собственного отца? — Он еще немного повозился с Бигги, потом закрыл глаза и откинул голову назад.

— Я собирался настоять на своем и разыскать его несколько лет назад, но мама выглядела такой несчастной из-за этого, и я решил, что оно того не стоит. Знаешь, иногда я воображаю, что мой настоящий отец — всемирно-известный балетный танцор, возможно, кто-то вроде Хоакина Кортеса, но я совсем не похожа на него со своими светлыми волосами и бледной кожей, так что это не может быть он. Или Этан Штифель. Вряд ли я знаю, но это объясняет мою любовь к балету. На самом деле мой настоящий отец, вероятно, не имеет никакого отношения к танцам. Скорее всего, он лысеющий мужчина средних лет, работает где-нибудь бухгалтером, любит выпивать и играть в дартс, и у него есть толстая жена, которая все время пилит его, — сказал он со смешком.

— Я любил танцевать с самого детства. Папа тоже был очень доволен моим выбором карьеры. Не каждый мужчина был бы счастлив отдать своего сына на уроки балета. Оба моих родителя помогали мне в каждом шаге и пируэте на моем пути. Мне очень повезло.

Бигги заерзал на коленях Оскара.

— Я так хочу сделать несколько фотографий с ним здесь, чтобы загрузить в «Инстаграм». Серьезно, не могу дождаться, когда снова выйду в интернет. Это ужасно, когда нет доступа к вайфай. Я продолжаю нащупывать свой телефон, а потом вспоминаю, что у меня его нет. Не представляю, как люди жили до того, как их изобрели. Еще раз спасибо, Брайони. Ты очень милая, — и он чмокнул ее в щеку.

— Всегда пожалуйста, — ответила она.

Когда Льюис и Бигги ушли, Брайони уставилась в темнеющее небо и молча посылала мольбу Вселенной. Пожалуйста, отправь Ханну домой.

Четверг, 27 июля — полдень

— Вперед, пушистик! — Льюис надавил на педаль газа. Солнечный свет, струившийся сквозь ветровое стекло, заставлял его щуриться. Наконец, машина ожила, и они вышли на стартовую линию.

Ла Помрей представлял собой 2,5-километровый подъем на холм. Трио из странных автомобилей и съемочная группа привлекли большую толпу болельщиков, которые выстроились вдоль замкнутого круга, аплодируя каждому из участников, когда машины проносились мимо. Льюис и Брайони были последними, кто попытался подняться наверх.

Они ждали у светофора, который сейчас горел красным. Казалось, прошла целая вечность в этом ожидании.

— Давай… давай… давай! — крикнула Брайони, когда они рванули вверх по склону мимо зрителей, махавших им руками. — Поворачивай направо! — Машина повернула направо, пронеслась мимо дома, возле которого стояли трое детей, держа в руках плакат с надписью «Вперед, пушистик».

— У нас появились фанаты, — сказала Брайони, цепляясь за поручень, когда они выехали на главную дорогу и проносились мимо полей. Трасса представляла собой обычную дорогу категории «D» с несколькими резкими поворотами и изгибами, ограждениями с одной стороны и перекрытыми съездами. Это была захватывающая гонка, хоть и мохнатый «Ситроен» был далеко не так быстр, как автомобили, которые обычно соревновались в ежегодном подъеме на холм.

Брайони поправила свой гоночный шлем. Ремень был туго затянут у нее под подбородком, и ей приходилось кричать, чтобы Льюис мог услышать ее команды. Он видел повороты, но, когда Брайони предупреждала о них заранее, шансов справиться с управлением автомобиля было больше. Не было времени любоваться полями луговых цветов, лениво пасущимися коровами или высокими травянистыми берегами, заполненными людьми. Льюис был полон решимости закончить гонку как можно быстрее, не разбившись при этом.

Поворот налево, еще один крутой поворот направо и надувной мост через дорогу с названием шоу. Вспышки камер со всех сторон и ликующие французы. Они пересекли финишную черту.

Брайони дала пять Льюису.

— Отличное вождение.

— В тот гоночный день я справился лучше, но и сейчас не так уж плохо, — ответил он.

Они вылезли из машины, надеясь, что сделали достаточно, чтобы выиграть состязание.

Лора устало улыбнулась.

— Еще раз поздравляю вас, Оскар и Джим. Я очень рада, что вы тоже справились, Брайони и Льюис. Мне очень жаль прощаться с Дипаном и Мирой в четвертый день этого конкурса. Я буду скучать по ним, но я также рада, что финалисты — это люди, которых я знаю лучше всего. Итак, у нас осталось всего две команды. Завтра мы начнем съемки в замке Дю Туке — историческом памятнике, построенном в семнадцатом веке.