Офицерская охота
Шрифт:
Необычную заботу о здоровьи и сохранности бандитов можно об»яснить только одним: один из троих — разведчик Удава. Называть его Сомов не хочет, не позволяют законы конспирации, поэтому идет речь о всех. Да и вряд ли генерал посвящен в разведывательные тонкости Удава, его задача — руководство пятерками, выполняющими боевые задачи.
А вот ребята погрешили на «конспирацию», им и в голову не пришла мысль о том, что член Главного Штаба не знает имен и кличек разведчиков, что эти имена и клички накрепко впечатаны в память Аббакумова, откуда выковырять их невозможно. Даже командующий Удавом генерал-лейтенант в отставке Марков в беседах с главным разведчиком старается не задавать лишних вопросов. Знал — ответа не получит…
Пять боевиков склонились над любительской фотокарточкой. На ней — щуплый человек, почти мальчишка, с выпяченной вперед, острой мордочкой хорька, злыми глазками, спрятанными под развитыми надглазьями.
Пахомов присвистнул. Память нарисовала налет на охраняемую автостоянку, мелькнувшая в тусклом свете надзаборных фонарей мальчишеская фигура одного из налетчиков…
Глава 6
Гибель Горюна Лягаш воспринял болезненно, даже слишком болезненно, ибо поставил себя на место застреленного друга-конкурента. Нет, он нисколько не жалел главаря родственной группировки, наоборот, немедленно присоединил его «зону влияния» к своей. Просто в гибели Горюна просматривались непонятные «штрихи».
Повязали бы его менты — все обычно и понятно. Подкололи бы конкуренты на очередной кровавой разборке — и такое тоже случается, ничего в этом нет угрожающего и опасного. Но, насколько стало известно, ни сыскари, ни конкуренты к убийству авторитета непричастны.
Чья же рука направила на Горюна ствол, из какого дула выскочила пуля?
Как это из — какого? А кто на неделе подстрелил Баламута, кто тяжело ранил ни разу не попадавшего в милицейские силки Бонзу? Значит, родилась некая третяя сила, угрожающая самому существованию криминального бизнеса. И она, эта «рука», неминуемо протянется к нему, соратнику погибших по неординарному извлечению сверхприбылей.
Первое, что предпринял Лягаш — удвоил-утроил осторожность. «Норы» менял ежесуточно, никто, даже из числа преданных ему людей, не знал нового адреса хозяина. Невинный вопрос: где ночуем завтра, встречал раздражение, густой мат, размахивание пистолетом.
После неудачного налета на автостоянку Лягаш почти обезумел.
— Дерьмовый сторож! Падла! Подстилка ментовская! — орал он, бегая по комнате дома в Зеленограде. — Такой бизнес сорвал, овца шебутная! Двоих пехотинцев подранил! Наверняка, он из тех, кто замочил Горюна! Достану я его, век свободы не видать, достану!
Дупло испуганно с»ежилась на стуле в углу, Кариес на всякий случай подвинулся к дверям. Один Корень вел себя спокойно и независимо, с чуть заметной иронией следил за дергающимся хозяином.
Неожиданно Лягаш остановился напротив фельдшера, казалось, прожег его гневным взглядом.
— Нацелился продать, да? Не удастся, вшивый доктор — пришибу!
Пистолет заплясал в дрожащей руке, то принюхиваясь дулом к голове Корня, то ощупывая его грудь. В таком невменяемом состоянии бандит мог порешить даже родную мать, изрешетить пулями отца.
— Перестань дергаться, Лягаш, — спокойно посоветовал фельдшер. — Хотел бы продать — плевое дело, давно бы подставил. Вместо того, чтобы болтаться с тобой по области, как дерьмо в проруби… Лучше давай подлечу? — предложил он, открывая чемоданчик со шприцем и наркотиками.
Единственное средство унять расходившегося бандита — ввести ему в вену солидную дозу. Наркоман мигом опрокинется на утлый диванчик и засопит в три дырочки. Проснется желто-серый, усталый, будто разгружил вагоны с углем.
Пистолет возвратился в карман. Лягаш закатал рукав рубашки и подставил фельдшеру оголенную руку.
— Один ты у меня преданный, дружан, все остальные — собачьи огрызки, свинячьи хвосты. Гонится за мной смертынька, кореш, чую её дыхание на спине… Вот побалдею — поедем в Москву, осядем на тройку дней в Кунцево. Самая верная там «нора», рядышком со сталинской, — тонко захихикал он. — Знал бы вождь — второй раз окачурился…
После «лечебного» укола Лягаш окунулся в блаженный сон.
Окружающие, наоборот, ожили.
— Может, приложимся, — показал горлышко бутылки Кариес. — Ништяк водчонка, забористая. После — почифирим. Хозяин банковать станет часа через три…
— Давайте! — обрадовалась девица. — Выпьем, похаваем, побазарим… Ох и житуха горькая…
— Сбрендили, — остановил корешей Корень. — Дознается Лягаш — всех подколет… Впрочем, ладно, переморгаемся. Накрывайте на стол в соседней комнате, пойду спроворю в магазине банку огурчиков.
— Я — с тобой, — натянул Кариес пиджак. — Накрывать на столы — бабье дело, пусть Дупло занимается. Мы с тобой, дружан, мужики-добытчики…
Корень откровенно поморщился — не хотелось ему прогуливаться с дубоватым парнем, не дотягивающим по умственному развитию до младшей группы детсада. Но отказать не решился.
— Пошли, коли желание имеется…
В магазине — длинющая очередь в кассу. Женщины с изможденными лицами тихо переговариваются, пенионеры дрожащими руками пересчитывают сьольники и полтинники, молодые парни оглядывают выставленное на витринах спиртное.
— Эдак до утра простоим, — заморгал Кариес. — Без очереди ни за что не пропустят… Что делать станем, кореш? — с надеждой поглядел он на фельдшера.
— Сделаем так: ты постой в очереди, а я смотаюсь в комок. Найду огурчики, скажу. Не найду — попросим кого-нибудь из старичков уплатить.
Так и решили. Минут через пятнадцать Корень вернулся и с торжеством показал две поллитровых банки.
После ухода мужиков-добытчиков Дуплишка засуетилась. Хлопотливо доставала из шкафчиков тарелки и чашки, резала хлеб, сыр, колбасу, открывала банки шпрот и минтая, стряхивала крошки со скатерти. Торопилась изо всех сил. Не дай Бог, поднимется босс, унюхает водочный запашок — визгу будет на полночи. Злобой изойдет, матюгами закидает. Терпеть не может авторитет забалдевших шестерок, считает — они обязаны всегда быть на-чеку, дни и ночи охранять и ублажать хозяина. Поэтому нужно успеть побаловпться водчонкой и зажевать спиртное лавровым листиком, убить запашок несмколькими зернышками горького перчика.
Возвратившиеся с трофеями Корень и Кариес тоже заспешили. «Семья» Лягаша отлично знает своего хозяина, изучила за многомесячное блуждание с ним по «норам».
Не дай Господи, прознает про застолье!
Прознал. Не успели кореши пожевать лаврушку, освежиться одеколончиком — не удалось им заглушить алкогольные испарения. Расслабленный, понурый, Лягаш вошел в комнату. По-собачьи принюхиваясь, потешно шевеля носом-жалом, остановился в дверях.
— Поминки справляли по мне, суки? — тихо проговорил он, но в этом зловещем шопоте таилась такая угроза, что Кариес поперхнулся куском колбасы, которую только-что загнал в рот, а Дупло спряталась за плечо сидящего рядом Корня. — Рановато обрадовались, падлы, — босс артистически развел руками и слегка присел. Дескать, вот я, живехонький, здоровый, сто лет проживу и не поморщусь. — Пущу вас на тот свет впереди себя, чтобы проверили и подготовили встречу. Так и знайте, суки вонючие!