Чтение онлайн

— Три шага назад, — командует подоспевший Лассиан и тут же отправляет зачарованного вестника. — Всем постам: проишествие на пересечении третьей и седьмой.

Страж проверяет пульс лежащего без движения мужчины и через несколько минут резюмирует:

— Мёртв. Вы в порядке?

Нервно киваю: за исключением того, что только что рядом с нами по непонятной причине скончался человек — в полном.

Из вспышки портала появляется Майкл Пикавелли и ещё пара его подчинённых, они задают какие-то вопросы и осматривают тело, вскоре накрывая его иллюзорной дымкой, скрывая от любопытных глаз.

— Ты бы даже смертоносную гадюку пожалела, да? — Обречённо спрашивает дроу.

— Прости за опалённые брови, — произношу скомканно.

Что-то во всём этом неправильно, неестественно.

— Ты видела укус на его шее?

Эльфийка вопросительно смотрит на меня.

— Навроде вампирского?

— Нет, — задумчиво прикусываю губу, — совсем маленький... как от насекомого, — произношу неожиданно для себя.

Рука, в которую вцепился незнакомец, ноет от сильной боли. Заметив, как я прижимаю запястье к груди, Нуала бесцеремонно осматривает его и выносит неутешительный вердикт:

— У тебя перелом, сообщаем об этом командиру отряда и отправляемся в лечебный корпус Академии. Сама кости сращивать я не возьмусь.

Вздрогнула, вспоминая о незабываемой скорой помощи, которую однажды оказала мне тёмная эльфийка, и пока она не передумала — поспешно соглашаюсь. Пусть уж лучше целители с третьего курса калечат, уж они-то, может, и не с первого раза, но точно с переломом справятся.

О том почему большинство дам предпочитает пестрых бабочек мохнатым паучкам.

— Адептка Арильская, к вам посетитель, — недовольно возвестила старая гоблинша, моющая полы в лекарском корпусе три раза в неделю.

Шаркающей походкой мисс Рифара удалилась, подозрительно оглядываясь на меня и всем видом давая понять, что мои друзья, целый день просидевшие у меня и, следовательно, истоптавшие всё вокруг своими грязнючими сапогами, порядком ей надоели.

Мило улыбнулась седовласой ворчунье, на что та только страдальчески скривила лицо.

— Гнать тебя отсюда мокрыми тряпками надо, только места занимаешь.

Ну, предположим, занимала я только одно место — на два нужно было сладкого по ночам побольше кушать, да и коек свободных в блоке было хоть отбавляй. Что и говорить, а попасть в неопытные руки целителей не хотелось особо никому. Да и мне тоже не хотелось, но господа лекари так залечили, что пришлось остаться на одну ночь. А меня уже взашей гонят, ишь ты! Вопросов было много, а ответов, как всегда, не наблюдалось на горизонте, поэтому для начала задала я только один, взволновавший меня более всего:

— А почему мокрыми?

— Будешь ещё вопросы глупые задавать — узнаешь, — многообещающе пригрозила Рифара, но вовремя спохватилась, вспомнив, что мы здесь уже не одни.

В дверном проёме показалась мощная фигура северянина. Мейрион мазнул ледяным взглядом по гоблинше, отчего та вжала голову в плечи сильнее обычного, и буквально в пару шагов преодолел расстояние между нами.

— Как ты, Ведина?

Бодро улыбнулась:

— В полном порядке, только домой не пускают.

— Интересено, с чего бы это? Может быть, потому что ваши некультяпистые целители, которым руки нужно оторвать, сначала срастили кости неправильно, а потом сломали их ещё парочку раз?

Ой-ёй, кажется кто-то воспринял всё близко к сердцу. Спасая от гнева мужчины не только моих неудавшихся горе-лекарей, которые развели целый консилиум, споря, где лучше второй раз бить, чтобы после сраслось правильно, но и весь лечебный факультет, вступилась в их защиту:

— Да я так кричала, что они даже прицелиться молоточком не могли.

Желваки северянина напряглись, выдавая его тихий, подобный грозовым облакам, гнев.

— Ерунда, — попыталась перевести разговор в мирное русло, — сейчас запястье как новенькое, смотри!

Покрутила рукой, доказывая, что всё хорошо, стараясь при этом не поморщиться от ноющей боли, моментально разлившейся по руке.

— Просто решили понаблюдать до утра, на всякий случай. А что это у тебя в коробке? — Полюбопытствовала.

— Спелые маркинешы для моей госпожи, — усмехнулся Мейрион.

— Ух, ты! — Удивлённо выдохнула, — я же их просто обожаю!

Но те разы, что я ела эти чудные ягоды, можно по пальцам пересчитать, по одной очень простой причине: стоили они невероятно дорого.

— Я смотрю, у тебя уже были гости, — ласково проведя ладонью по моим волосам, заметил северянин.

— Да, ребята заходили. Притащили сладостей...

— И даже учебники? — Иронично подняв бровь, заметил северянин.

Неопределённо хмыкнула. Строго говоря — это был не совсем учебник, а скорее, свод заметок и наблюдений некого учёного, имя которого для меня так и осталось загадкой. И возвращать это совершенно случайно попавшее в мои руки сокровище, я не спешила. Слишком много знаний было сокрыто там. Возможно, вовсе не предназначавшихся для глазастых адептов, но кто же теперь будет спрашивать? Ловить птицу удачи за хвост нужно было сразу же — как показывала практика, потом подобное счастье могло достаточно быстро упорхнуть из рук.

Именно в этом испещрённом загогулинами дневнике я надеялась найти хотя бы какую-то информацию о произошедшем сегодня. И хотя Нуала горячо заверяла меня, что напавший на нас горожанин был под воздёйствием нейролитического заклинания, которым часто злоупотребляли зависящие от дурмана люди, я была уверенна — причина не в этом. Перед глазами всё ещё стояли крошечные дырочки, возле которых отравленной сетью чёрных вен виднелся яд.

— Да, хочу кое-что проверить.

— Если ты пытаешься понять, отчего скончался мужчина, атаковавший вас, то не трудись — я подскажу, — прозорливо произнёс северянин.

И как он понимает меня с полуслова? Приподнялась на кровати, усаживаясь поудобнее, и навострила ушки.

— Майкл Пикавелли сообщил, что нападавшего звали Керуас Дикой — держал бакалейную лавку в восточной части города. В последний год дела у него шли из рук вон плохо: дохода нет, всё уходило на оплату налогов. Вскоре ушла жена и забрала с собой троих ребятишек. Тогда Керуас стал регулярно посещать дома терпимости и принимать дурман. Очевидно, простой травы ему стало мало. А вам не посчастливилось повстречаться с ним, когда его охватила белая горячка.