Чтение онлайн

Проще говоря, приходит подросток домой после напряжённой учёбы в колледже, а к нему — родня. Помоги, исцели, избавь от боли. А — нельзя, нельзя, нельзя, из паранормального-то минимума! Некоторые родители нарочно заказывали такую паранорму ребёнку, именно с тем, чтобы через двенадцать — пятнадцать лет потребовать, допустим, исцелить себе сломанную спину или поправить зрение или что-нибудь ещё улучшить в себе. Ценой жизни юного паранормала? Да пожалуйста, пусть дохнет, кто он такой, биоинженерный конструкт, даже не человек…

Как почитаешь чьи-нибудь записки или мемуары тех лет — волосы поднимаются дыбом. Как хорошо, что сейчас такое попросту невозможно. Генномодифицированные дети давным-давно уже не вызывают агрессии практически ни у кого, за исключением некоторых отдельных психически нездоровых личностей. Но о них заботятся санитары из Службы Психического Здоровья, так что о них не будем…

После нескольких резонансных смертей целительскую паранорму запретили для внедрения в семьи полностью. Впрочем, это так, к слову.

В современности к праву создателя мы прибегаем крайне редко. Отношение к нашей работе в обществе изменилось. Родители, заказывающие ту или иную генную модификацию своим потомкам, как правило, знают, на что идут, и относятся к детям с любовью и заботой. После серии тестов на психоэмоциональную устойчивость, кстати говоря. Ещё не с каждым желающим мы станем сотрудничать.

Но закон есть закон, его никто не отменял. Как и запрет на целительскую паранорму в семьях. Спонтанно пробудившийся дар — другой вопрос, но и там ребёнок на период обучения проживает отдельно от родных. Мера вынужденная, но необходимая. Опять же, в обществе сменилось отношение. Если раньше родители прятали таких детей, сочиняя всяческие небылицы про то, что в специализированной школе бедному ребёнку разрушат душу, то сейчас относятся спокойно.

Относительно спокойно. В глухих углах… вроде моей несчастной родной планеты… случается всякое.

— Право создателя, говоришь, — задумчиво повторяет Итан. — Погоди тогда, сейчас посмотрю ещё раз… Проблема паранормальных сканов высокого уровня в том, что они устаревают быстрее, чем ты в них разберёшься… Но совершенно очевидно одно. Для меня случай сложный. Но не безнадёжный. Ты мне веришь?

— Я…

— Веришь или нет?

Ах, ты ж, чёрные-то дыры в полосочку, какой вопрос сложный! Свожу вместе кончики пальцев, пытаюсь придумать что-нибудь умное. В конце концов, сдаюсь и говорю честно:

— Я за тебя боюсь.

— Новости, — выгибает он бровь. — С чего бы вдруг? Бывали в моей работе случаи и посложнее…

— И хвастуны среди вас, паранормалов, тоже бывали, — киваю я. — А ещё возросшая до неба самоуверенность есть один из первых признаков начала будущего срыва. Сидишь такой тут передо мной, плазма по колено, а на самом деле…

Итан вдруг начинает улыбаться. Весело и счастливо, как мальчишка. Мне его улыбочка очень не нравится, но жду, чем всё окончится.

И финал не заставляет себя долго ждать.

— Я тебе нравлюсь, — заявляет Итан.

— Да ну.

— Как всё запущено, а, — качает он головой. — Ане, смирись с очевидным: я тебе нравлюсь, и не зря твоё дорогое насекомое ревнует.

— Рамсува языком своим поганым не тронь. Просила же!

Итан шутливо поднимает ладони:

— Сдаюсь, сдаюсь, не бей меня.

— Не собиралась, — я всё ещё злюсь, отчасти из-за того, что он прав, и я, получается, позволила ему это увидеть. — Без дурацких шуток нельзя, верно я понимаю? А ещё целый профессор.

Добавку «кислых щей» я прикусываю на языке. Прозвучало бы слишком грубо и незаслуженно, а мне всё-таки не пятнадцать. Сама профессор… и вот тут уже без кавычек, как раз кислых щей и есть. Вот так подвести огромный и грандиозный проект под монастырь… впору гордиться рекордной степенью слабоумия. Хотя гордиться тут нечем.

— Пользуешься тем, что я не могу тебя проверить, — продолжаю я. — В локальном пространстве Солнца нет никого твоего уровня.

— Не доверяешь всё-таки.

— Объяснила уже: боюсь. Я не хочу, чтобы ты умер из-за меня, Малькунпор. А такая вероятность существует. Даже я со своим куцым, не имеющим к паранормам никакого отношения, восприятием чувствую её.

Итан осторожно касается пальцами моей руки. Мягко, ненавязчиво, но я всё равно не отдёргиваюсь лишь большим усилием воли. Его прикосновение похоже на разряд электричества, по коже бегут мурашки.

— Не бойся, — мягко говорит Итан. — Всё будет хорошо.

Он не просто верит в свои слова. Он — знает, и это очень хорошо чувствуется. Паранормальное предвидение? У целителей оно развито хорошо.

— Смотри, что получается предварительно, — он убирает руку и выводит на экран два паранормальных скана.

Моих, конечно же. Чьих же ещё.

— Это вероятности, — объясняет Итан. — Этого ещё нет, это прогноз. Видишь разницу в контурах, ответственных за прогерию родителя?

— На втором «зюшек» смертельных меньше, — сразу замечаю я.

— Вот. На данном этапе необходимо вначале снизить напряжение, и ты должна мне помочь. Без тебя не получится.

— Я сделаю всё, что ты скажешь…

Что мне остаётся? Заварила кашу, теперь хлебай её ложкой. Но, самое главное, чтобы не пострадали дети… Дети — превыше всего. Они не виноваты в ошибках взрослых. В моих ошибках, будем уже говорить начистоту. Моя вина. Я ошиблась. Я должна исправить причинённое зло…

— Прогерия родителя довольно хорошо изучена в паранормальной медицине, — продолжает Итан. — Но действенная методика по её полному устранению появилась не так уж давно. В особо тяжёлых случаях мы делаем корректировку личностной матрицы таким образом, чтобы психоэмоциональная и паранормальная связи родителя и ребёнка были разорваны полностью. Полностью — это значит, полностью. Вплоть до ментокоррекции у малыша, если возраст ребёнка не старше семи лет, и у родителя, если ему сложно пережить запрет на общение с ребёнком.

— Запрет?

— Полный, — печально кивает Итан. — Ребёнок уходит в приёмную семью. Это единственный шанс сохранить жизнь обоим. Ведь дети от такой связки тоже страдают, меньше, чем родители, но проблемы возникают и у них. Идея, кстати, профессора Шувальминой…

— А, понимаю, — говорю я. — До такого изуверства могла додуматься только она!

— … и дополнена лично мной, — договаривает Итан. — Изуверство, говоришь? Но пока другой альтернативы нет. Так вот, не твой случай — полмиллиона детей по проекту «Огненная Орхидея» и так растут не в твоём доме. Твоей задачей будет убедить родителей на Луне не вынуждать тебя пользоваться правом создателя. Я не знаю, честно говоря, как ты это сделаешь. Наверное, тебе нужно сейчас, пока мы в дороге, воспринять что-то по психологии контактного разговора… Но все эти дети должны остаться в семьях. Найди нужные слова. Уговори. Ободри. Поддержи. Убеди. Ребёнку-паранормалу в любом случае непременно нужны отец и мать, или же значимые взрослые, которых он воспринимает своей семьёй. Три года — слишком маленький возраст, ментокоррекция будет минимальной в случае передачи в другую семью… но лучше до этого не доводить, поверь! И детям неполезно, и по тебе ударит непременно.