Огненно-рыжая страсть
Шрифт:
– Я заметил это. Знаешь, Кристи, я совсем забыл тебе сказать, что ты оказалась права: Генрих, действительно, жив. Только он был не на южных островах, а на севере, в Швеции.
– Откуда ты это знаешь, папа?!
– Он приходил ко мне несколько месяцев назад, а на той неделе прислал посыльного справиться о вас. Я обещал ему, что, как только вы приедете, дам ему знать.
– Ты хочешь сказать, что сообщил ему о нашем возвращении?
– Конечно! Ведь я дал слово.
За столом все смолкли. Последние слова Кристи привлекли всеобщее внимание.
– О чем вы спорите?
– брат обратился к ней с вопросом
– Представляешь, Рауль, Генрих объявился и жаждет нас увидеть.
– Про Рауля не могу ничего сказать, а вот тебя увидеть он, действительно, жаждет, - улыбнулся Каспер.
– Это правда, отец? Как посмеет он прийти сюда после всего, что он сделал?
– Не кипятись, сынок, пусть встретятся и поговорят.
– Никогда! Никогда я не позволю ему приблизиться к моей сестре!
– Это почему же?
Все повернули головы на рокочущий гневом голос Генриха.
– Ты еще спрашиваешь?!
– Рауль схватил меч и кинулся к вошедшему.
– Нет, Рауль! Вы друзья и не можете драться!
– Кристи повисла на руке брата, - Сара, помоги мне!
– умоляюще прокричала она.
– Сядь, Рауль!
– раздался властный голос Каспера Мак-Ковена.
Кипя от гнева, Рауль опустил меч и отошел к столу.
– В чем я виноват? В том, что остался жив? Кристи, мы должны поговорить! Или ты идешь в сад добровольно, или я отнесу тебя сам, и пусть только кто-нибудь посмеет мне помешать.
Кристи, повинуясь, двинулась следом. Когда они достигли беседки, Генрих резко повернулся и заключил ее в объятия.
– Пусти, дьявол! Убери свои руки и не смей ко мне прикасаться!
– негодующе вырывалась Кристи.
– Это почему же, позволь узнать? Я хочу тебя поцеловать и сделаю это немедленно.
Кристи ненавидела свое тело, которое каждой клеточкой отзывалось на его прикосновения. Язык Генриха приоткрыл ее губы и завладел ртом. Она задыхалась от нахлынувшего возбуждения, и, когда он ослабил объятия, ноги еле держали ее. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за него.
– Я слушаю тебя, Кристи, - вернул ее с небес на землю голос Генриха.
– А что я должна тебе сказать? Ах, да, не смей приходить сюда! Ты мне противен, понятно?!
– Неужели? Ты только что доказала обратное. Ты хочешь меня, Кристи?
– Генрих, зачем ты мучаешь меня? У тебя есть жена, так почему бы не задать этот вопрос ей?
– Жена? Ты ошибаешься. Для меня существует только одна женщина - ты.
– Обманщик! Я не верю тебе! В Швеции нам сказали, что ты женился. Ведь ты не станешь это отрицать? Вот и иди к своей Хильде, вы же так подходите друг другу, - глаза Кристи полыхали гневным огнем.
– Хильда хорошая девушка. Только тот, кто сказал вам это, не присутствовал на венчании, поэтому не мог знать, что я сбежал прямо от алтаря.
– Ты?! Что ты сделал? Как это сбежал?
– Я люблю тебя, Кристи! Поверь, ты единственная нужна мне. Когда Джеймс прислал письмо, в котором сообщил, что ты стала его женой, я обезумел и совершил глупость: предложил Хильде выйти за меня замуж. А когда шел к алтарю, осознал, что не смогу жить без тебя. Зачем мне другая женщина, когда я бредил только тобой, моя огненно-рыжая страсть? Как я мог убедить себя не думать, что ты в объятиях другого? Я сходил с ума, опасаясь за твою жизнь, но только это и удерживало меня от возвращения сюда.
– Погоди, Генрих, почему ты боялся за мою жизнь? Ведь именно ты мог вернуть ее мне, когда я умирала от мысли, что тебя нет в живых.
– Когда меня, раненного, погрузили на корабль, то ясно дали понять, что убьют тебя, если я вернусь. Я предпочел разлуку твоей смерти. Потом я решил, что вернусь тайно, пойду к королю и потребую, чтобы тебя вернули мне, и будь что будет. Если меня убьют, я хоть в последний раз увижу тебя.
– Ты был у короля?
– Все позади, родная, мы получили благословение. Его величество лично будет присутствовать на нашей свадьбе.
– Но твой кузен, Генрих! Он снова попытается убить тебя. Я не переживу этого во второй раз.
– Джеймс в тюрьме, и, насколько я знаю Ричарда, ему не выйти оттуда.
Губы Генриха ласкали ее ухо, потом перебрались на шею и опустились к ямке между грудей, - я так соскучился, дорогая...
– Я люблю тебя, Генрих! Но ты должен узнать еще кое-что, пойдем в дом, я покажу тебе одного человека.
– Это так срочно, любимая? Ведь мы так давно не виделись!
– Вот именно, пойдем, - настойчиво тянула его Кристи.
– Уговорила, - глубоко вздохнув, Генрих отправился за ней.
Рауль, улыбаясь, протянул ему руку.
– Прости, друг. Отец нам все рассказал, - и, посмотрев на Кристи, произнес, - он знает?
– Пока нет, ты же мне слова не даешь сказать. Гейвин!
Тот появился в дверях с ребенком на руках.
– Гейвин, объясни, что все это значит. Мне не понять ваших головоломок.
– А ты подумай, Генрих, посмотри внимательно, - молочный брат протянул ему малыша.
– Кристи? Я правильно понимаю? Это что, мой ребенок?!
– Да, Генрих, да, любимый!
– Кристи плакала от счастья.
Растерянный Генрих держал сына и блаженно улыбался.