Чтение онлайн

– Что они, хоровод водить решили? – сплюнув между ушей своего коня, сердито поинтересовался Крещан.

Ведуны не торопились. Их не испугали стрелы, по какой-то причине и в самом деле не долетавшие до них. Пожалуй, их даже ворота раскрывшиеся не испугали бы! Мгновение позже стало ясно, почему – когда из трёх этих колец ярко вспыхнув выгнулась дугой весёлка 113 и другим концом упёрлась как раз в ворота. Земля содрогнулась…

– Что стоите? – заорал Крещан, привстав в стременах. – Вперёд, во имя Рода!

– Род! – в сотни глоток заорала дружина, подбадривая себя привычным боевым кличем. – Род!!!

Передовой отряд – пять сотен дружинной конницы во главе с самим Крещаном – пустил коней вперёд, резко набирая ход. Следом – остальные, всего три тысячи конницы и пехоты.

Меж тем, ведуны, сделав своё дело – хотя не видно было, каков результат их волшбы, ворота были закрыты от взоров туманом или облаком пыли. Почти одновременно, может быть – центральная чуть раньше, ватаги начали отступать вдоль дороги. Пару раз, если Крещану не изменило ослабевшее за последние годы зрение, ведуны били чарами в самую гущу тумана. Там вспыхивало пламя, тут же угасало… А потом дружинники домчали до того места, где сейчас находились ведуны и старшой Медведей, сам более всего похожий на этого зверя, истинного Владыку Леса, махнув рукой вдоль дороги проорал воеводе:

– Быстрее! Мы сделали всё, что могли! – он что-то ещё крикнул, но было поздно. Конь Крещана пролетел мимо, подобно стреле и воевода уже не мог ничего услышать…

– Вперёд, дети Тура! – взревел Крещан и даже копыта коней застучали о камни дороги быстрее и звонче.

А потом туман или что там это было рассеялся и взорам дружинников – тем, кто смотрел вперёд – открылись ворота. Вернее, то, что осталось от них, от двух нависавших по бокам воротных башен, от укреплений над и за ними и от части стены слева. Месиво из камней, дерева, бронзы и того, что не так давно было человеческими телами. Под камнями немногое сохранилось и за спиной воеводы кто-то зло выругался. Недобрая это смерть. Без славы и без шансов попасть в Вирий…

– Вперёд! – проорал Крещан, мечом указывая, как будто кто-то сомневался, где перед. – За мной, сынки!

Завал посреди дороги не сильно помешал. Большая часть камней оплавилась, лежала невысоким, пологим валом и перескочить через этот вал на конях можно было, и даже не особо напрягаясь. Многие и перескочили. В том числе – Крещан, чей серый конь не зря считался одним из быстрейших в княжеской тысяче. Может быть, десяток или чуть больше коней были быстрее, но и его Серко умел мчать так, что ветром сносило на круп. Вместе с седлом.

На этот раз особого разгона не требовалось, и Серко вовсе не устал к тому моменту, когда влетел во двор. И вдруг заржал отчаянно, пытаясь устоять на разъезжающихся ногах, не удержался и заскользил, заваливаясь на бок, вперёд. Крещан – даром что старик – успел спрыгнуть и сам не устоял, поскользнулся и крепко приложился головой и всем телом о лёд, по какой-то причине покрывавший большую часть внутреннего двора. Оглушённый, он просто не успел подняться на ноги, а потом на него сверху обрушилось что-то тяжёлое и он окунулся в блаженную темноту. И не видел уже, как две сотни, первыми влетевшие во двор, сотворили из человеческих и конских тел завал на льду, как воспользовавшиеся этим базиликанцы и номады хлёстко ударили с трёх сторон стрелами и «желудями» пращей, а от огромного серокаменного здания поспешили добивать ещё живых три сотни стратиотов.

Добивать, правда, было особо некого. Двести воинов частью переломали себе шеи ещё в завале, частью попали под стрелы и не успели даже понять, что с ними случилось. Триста шедших следом застряли у входа и теперь топтались на месте – без руководства, не готовые идти на верную смерть, но и не способные бросить гибнущих товарищей. Их попытка отвлечь на себя часть врагов увенчалась успехом, но лишь наполовину. Базиликанцы ударили стрелами и по ним, но ответные залпы дружинников были куда как менее опасны. Всё же они били с открытого места, а по ним – из-за укрытия, через узкие и глубокие бойницы, в которых вообще не видно – есть человек или нет. Так не могло продолжаться долго, но Туры были упрямы, а в завале, скорее всего погибший, лежал их воевода – не уходили, даже теряя по десятку погибшими на каждый вражий залп, почти треть часа. Завалили трупами ещё и подходы к воротам… Потом кончилось и их мужество. Медленно – хотя бы так поддерживая свою честь, подбирая убитых и раненных, дружинники откатились назад. Угрюмые, многие не только в крови, но и в слезах. Горько оно, такое поражение, которого не заслуживали. А мимо, уже не так весело шли пехотные сотни. Тоже умирать там, на стенах. Теперь уже можно было забыть про лёгкий штурм. Взять с лёту не удалось, значит быть великой крови… Может быть, хоть сотня Неслаба дело изменит. Давно уже ушли, должны бы уже вернуться! Где-то они сейчас? И что тянет Неслаб?!

15. Неслаб и Ярослав. 15 день месяца Березозола.

Неслаб не был трусом – иначе никогда бы, ходя по Радовоем, не стал бы воеводой. Тем более – воеводой, которого ценили и уважали все, от князя Лютеня до последнего отрока в последней сотне общеродовой рати. Вот и сейчас… Ведь дело, почти невыполнимое – если по правде – князь Лютень поручил именно ему! Даже если усомнился, что исполнит, вслух не сказал и вообще… Такое дело не каждому доверят! И он, кстати, тоже не каждых выбрал себе в дружину – сотню Ярослава, первую в княжеской кованной рати. Во всём первую. Ярослав, тот, видно было – не обрадовался, понял, что честь велика, а вот шансов – немного. И девку-травницу, в сотне обретающуюся, без сомнений и сожалений оставил, взял у Любослава травника. Так оно надёжнее будет. Да и не смогла бы девка, как бы крепка ни была, взобраться на такую-то круть! Он сам, хоть и не слаб телом, хоть и снял доспех, оставив из брони только рубаху, обильно пропитанную потом, не раз обрывался и повисал на двух пальцах. Срывались Ярослав, Добран, Богдан и ещё трое, торивших дорогу для сотни. А кто-то внизу и сорвался – он слышал задавленный в последний момент крик и потом – глухой, чавкающий удар о скалы внизу. Проклятые скалы! Проклятая гора! И будь прокляты те первые тридцать локтей, которые они проходили почти час! Скользкие, покрытые не льдом, но плёнкой, на которой разъезжались босые ноги, по которой скользили, срываясь с выступов, слабеющие пальцы… Но ведь почти взобрались! Из трёхсот насчитанных им локтей двести прошли!

Тут Неслаб сорвался. Слава Роду, не совсем, опять уцепился кончиками пальцев за узкий – меч не положить – уступ, отчаянно подтянулся… Рядом глухо выругался кто-то из десятников, видевший и не способный помочь… Но Неслаб и сам справился. Втянул непослушное, вдвое потяжелевшее тело на уступ, зацепился онемевшими пальцами ног и начал наматывать верёвку. Это он мог взобраться, и то – чуть не сорвался. Идущие следом не такие витязи. Им без верёвки не взобраться…

– Воевода, хлопцы устали! – не отрывая напряжённого, покрытого солёной пеленой пота лица от скалы просипел Ярослав. – Отдохнуть бы…

– И ты туда же! – Неслаб так осерчал, что чуть не сорвался и вынужден был несколько мгновений молча цепляться за воздух. Воздух оказался достаточно прочен и он удержался, хотя, возможно, порты уже не помешало бы поменять а внизу идущие могли ощутить на себе меру воеводского испуга.

– Как раз я – ещё могу лезть! – огрызнулся Ярослав, в доказательство уходя ещё на несколько локтей вверх. – Просто место удобное. Карниз, за него и зацепиться можно… Дальше – голая стена! А мы – те, кто ещё может лезть, поднялись бы выше, верёвки бы провязали!

Заколебавшись на миг, Неслаб глянул вниз. Как и прежние три раза, к горлу тут же подкатился комок, его затошнило а руки резко ослабели и потребовалось неимоверное усилие, чтобы не рухнуть вниз, сшибая ползущих наверх, словно муравьи, дружинников.

Сотня далеко растянулась. Правда, все уже были на стене, двигаясь по семи спущенным отсюда верёвкам, но самые медленные ещё находились в досягаемости волн а самые быстрые подпирали первый ряд. Один из них резким рывком, чуть не оборвав тетивой натянувшуюся верёвку, подтянулся на карниз, тяжело дыша плюхнулся, свесив ноги и с явным любопытством глядя вниз. Потом спросил с явственно прозвучавшим в голосе сочувствием:

– Сменить, воевода?

Только тогда Неслаб узнал десятника Яросвета. Чумазый, мокрый и потный – садило как от мокрого пса, Яросвет мало походил на себя. Он, кажется, даже похудел.

Гордость воеводы взыграла враз – не могла не взыграть. Резко встав и чуть не обрушившись вниз, Неслаб молча уцепился за выступающий камень и рывком подтянулся. И на этот раз сорвался всерьёз – камень остался зажат в щепоти, а он полетел вниз, сцепив зубы, чтобы не заорать и этим пустым криком не выдать воинов. Он летел и в мозгу вихрем пролетели картины того, как он врежется спиной в острые пики рифов внизу. Неслаб всегда отличался богатым воображением…