Чтение онлайн

– Нет, Торфин! – покачал император головой. – Не сегодня… Хотя – жаль! Та, новенькая, сласть как хороша! Пробовал?!

– Спаси меня Пречистая Роза! – сотворил Торфин Символ Веры. – Я ещё не обезумел и на чужое не зарюсь! Мне и других хватает…

– Слышал о твоих развлечениях, коронель! – медленно, сощурившись зло и недобро, протянул император. – Смотри, не хвати через край!.. Хочешь, назначу тебя главой Тайной Стражи?

На такие вопросы не принято говорить «нет». Торфин – вот ведь хитрец! – сумел выйти и из такого положения. Он молча склонился в низком поклоне, не ответив ни «да», ни «нет».

2.Василик Герий Мар Сильвий 118 . Замок Тангарии. Вечер 3 дня месяца Цветеня (по гардарскому месяце исчислению).

Василик Герий Мар Сильвий был уважаем и любим – многими, но не всеми. В его жилах текла кровь архонтов Миллениума, ещё тех, прежних и сам август Филипп Красивый приходился ему… четвероюродным, кажется, братом. Это на самом деле лишь мешало Герию. Август Филипп был донельзя щепетилен и в то время как на чужаков награды, почётные должности и руги сыпались, как из рога изобилия, сам Герий Мар Сильвий, потомок знатнейшего рода, прозябал василиком. Случалось, конечно, исполнять такое, от чего дух захватывало, случалось вообще всякое… Но сам Герий не был удовлетворён. Он, разумеется только в мыслях, считал наиболее подходящим для себя постом проэдра 119 . Как минимум, да и то в том случае, если кости выпадут пустышками – логофета дрома 120 . Август Филипп, кстати, не раз при всех подчёркивал высокие качества своего дальнего родственника… Дальше похвалы дело пока не шло. А жаль, уж он бы постарался, он бы не допустил тех ошибок, что как из того же рога изобилия сыпались из нынешнего проэдра, худородного и тугодумного анфипата Василия. Поговаривали, он до сих пор удержался у власти лишь ценой высочайшего напряжения своих собственных проастий 121 . Возможно. Земель и рабов-колонов у анфипата было вдоволь, он вполне мог покрыть все недоимки из собственного фоллиса! А он василик и архонтид – беден как церковная мышь. И ругу август, бросивший все силы на создание новой армии, выплачивал год назад.

– Кир Василик! – раздался за спиной шипящий голос ипата Архипуса. – Кир Герий, как думаешь, что дальше?

Герий, тяжело вздохнув, обернулся и смерил молодого вельможу – ипату не минуло ещё и двадцати пяти лет – пристальным взглядом. Архипус, как ему нашептали ещё до отъезда, считался человеком проэдра, причём из близких. Теперь василик догадывался о причинах столь быстрого возвышения, такого высокого звания которое ему, сорокалетнему дипломату и не снилось! Лицо молодого ипата – мужчины в расцвете лет! – выглядело слишком женственным, от ипата за стадий несло благовониями и притираниями, все лишние волосы на лице были тщательно выщипаны а тонкие брови подведены чернью.

– Ты что-то хотел мне сказать? – холодно спросил василик, с нескрываемым интересом наблюдая за тем, как под его взглядом ипат розовеет, потом краснеет, потом – багровеет. Уже хорошо. Стесняться не перестал. Если память не подвела – а она подводила Герия очень редко – малыш Архипус совсем недавно появился при дворе. Видно, ещё не успел растерять по пути наверх остатки совести…

– Да, кир Герий! – коротко сказал Архипус.
–  У меня есть вопросы. Не думай, я знаю, зачем мы здесь. Мне только интересно, какая роль в этом отводится мне! Чтобы я, упаси Пречистая Роза, ничего не напортачил!

– Уверяю тебя, кир Архипус! – невольно улыбнулся такой тревоге василик. – Ты ничего не напортишь. Ты человек умный, должен понять и не обидеться… Ты здесь для виду! Василика, как и августа, играет свита, и ты – часть моей. Блестящий молодой офицер, в двадцать пять – уже ипат и награждён пожизненной ругой! Сам понимаешь, таких немного и про них знают. Раз ты со мной, торинги поймут это так, что мы придаём этим переговорам очень большое значение. А так… Молчи побольше, напусти на себя серьёзный вид, даже скучающий. Мол, тебе всё не впервой и ничего не потрясает. Что?

Вопрос был адресован третьему члену их посольства – невысокому, лысоватому и оттого носящему парик, толстому как бочонок нотарию 122 Логофета Дрома Тулию. В своих шесть полных десятков и ещё три года он совершил потрясающую карьеру, добравшись до звания кандидата 123 и отныне мог смотреть на остальных сверху вниз, надменно и с немалой толикой презрения… А если серьёзно, Тулию нередко не хватало характера и здорового цинизма. Поговаривали, пару раз талантливый дипломат имел все шансы взлететь куда выше. Он оставался там же, где и прежде, влачил почти нищенское существование и – Герий знал не понаслышке – нередко перебивался с хлеба на воду. Впрочем, никто ни разу не слышал, чтобы Тулий жаловался.

Вот и сейчас – запах несвежего мяса и лука с вином был силён и молодой а потому жестокий ипат поспешно сделал два шага назад, сморщился. Василик Герий, тот выдержал атаку запахом с каменным лицом, лишь спросил, когда молчание затянулось:

– Что-то случилось?

Тулий впервые оторвал взор от пола и на василика в упор взглянули чёрные, полные насмешки и живого человеческого ума глаза. Не заметно, чтобы Тулий стыдился себя или был оскорблён. Привык, наверное.

– Случилось? – переспросил нотарий далеко не сразу. – Нет, великий, отчего же! Я бы даже сказал, не с чего! Нас хорошо охраняют и неплохо кормят. Но и взаперти не держат – я выходил в город.

– Надеюсь, переодевшись? – ипат Архипус тщился доказать свою необходимость. – Если варвары узнают про нас…

 -Узнают? – нотарий не смотрел на юношу, по-прежнему в упор глядя на василика. – В базиликанском городе? Где все ходят, одетые точно также? Вот ещё! Нет, меня никто не заподозрил.

– Ну, и как город? – тяжело спросил Герий.

– Плохо! – усмешка не ушла из глаз, лишь упряталась в самую глубину, лишь голос стал глуше и серьёзнее. – Очень плохо… Торинги, правда, уже не зверствуют, но и не сдерживают себя. При мне воины взяли с лотка «лепестки» и не заплатили! Их центурион видел это и не воспрепятствовал грабежу! И потом – город сильно разрушен, многие погибли ещё зимой – от мороза да от голода… Не знаю, как выжили те, кому суждено было выжить! Я тут говорил с одной горожанкой… м-да… Бедная женщина! Что ей довелось пережить, так лучше бы она умерла – милосерднее было бы. Она говорит, сейчас в городе совсем немного жителей осталось, и в основном – женщины и дети. Стариков перебили сразу, кто чудом выжил при штурме – умерли зимой. И малыши – все. Голодно было и очень холодно. Те, кто остался и сохранил красоту – обслуживает торингов. Кто и этого не может, порты им стирает или за конями прибирает. За лепёшку и кусок сыра в день…

Василик бросил короткий взгляд на Архипуса и усмехнулся. Лицо ипата пылало священным и праведным гневом, рука неистово сжимала рукоять короткого – только для этикету одетого! – золочёного меча. Ещё один признак того, что Архипус – из бедняков. Ни один настоящий новелиссим, будь хоть богатейшим человеком на свете, никогда не прицепит к поясу безвкусицу. А про ЭТО по-иному и не скажешь – безвкусица!

– Что, прямо сейчас мстить бросишься? – насмешливо спросил он, глядя в упор в тёмные, помутневшие от гнева глаза юнца. Для него юнца, хотя двадцать пять – возраст немалый…

– Я бы их… их… всех их! – не слишком связно, но вполне понятно выразился ипат. – На палю их, на палю!

– Ну, не будь таким грубым! – поморщился василик. – Это – война и мы то же самое творили в Сальме и Фронфоре, Данабурге…

– …Плевать! – грубо и решительно прервал его Архипус. – Не желаю слушать! Я – солдат, я тоже был в Данабурге. Но я никого не насиловал и не убивал. Только в бою! И не говори мне, что это не запрещено! Честь, она у нас одна, и пятнать её даже малостью всё одно – подло!

Герий уже по-другому поглядел на Архипуса. Молодец, даром что… м-да… в общем, совсем не так плох оказался! И точно – не безнадёжен!

Тут входная дверь, плотно прикрытая, бесшумно раскрылась и внутрь вошёл невысокий, крепко сбитый офицер-торинг. Довольно разбойничьего, надо признать, вида. Коротко кивнув на приветствие базиликанцев, он несколько мгновений молча изучал их, потом что-то для себя определил и обратился напрямую к Герию:

– Ты, что ли, василик? Император велел передать, что – пора! Он ждёт вас!