Чтение онлайн

— Остепени хулиганов. Заодно и наводчиков потренируешь в стрельбе по движущейся мишени.

— Есть, потренировать! — ответил он.

На другой же день японский военный катер, влетевший в наши территориальные воды, получил от противотанкистов такую острастку огоньком, что рыбаки нам более не жаловались. Только сказал один пожилой:

— Представляете, товарищ генерал, что они тут вытворяли в сорок первом и сорок втором?..

Итак, наш штаб вплотную занялся предварительными артиллерийскими расчетами, необходимыми для штурма долговременных железобетонных сооружений. Не все товарищи имели в этом отношении достаточный опыт, пришлось мне поделиться своим. Рассказал, как артиллеристы 2-й ударной армии штурмовали Нарву, как были взяты крепости Орденсбург и Грауденц (Грудзёндз), в чем состоят [276] особенности стрельбы из тяжелых и сверхтяжелых орудий навесным огнем и прямой наводкой по толстой кирпичной кладке, железобетону, по смешанным (кирпич плюс бетон) покрытиям.

Во время этого разговора к нам вошел член Военного совета армии Иван Михайлович Смоликов, послушал, потом сказал:

— Дело нужное, Константин Петрович. Может, подготовите лекцию?

Я подготовил и несколько раз читал ее артиллеристам разных частей, главным образом в бригадах тяжелых и большой мощности. В состав 1-й Краснознаменной армии входили двенадцать артиллерийских бригад: три пушечные, три корпусные, две минометные и еще одна тяжелая минометная, истребительно-противотанковая, тяжелая гаубичная и гаубичная большой мощности. Всего 2666 стволов, в том числе 208 тяжелых (122-мм пушки, 152-мм гаубицы и пушки-гаубицы) и 24 орудия большой мощности (203-мм гаубицы){89}. В этот момент артиллерийская группировка 1-й Краснознаменной армии была наиболее мощной из всех четырех армий Приморской группы войск. Особенно в крупных калибрах. У нас тяжелых и сверхтяжелых орудий имелось 232, в то время как в 5, 25 и 35-й армиях, вместе взятых, такой артиллерии насчитывалось 276 стволов.

В конце июня из Москвы приехал новый командующий нашей армией дважды Герой Советского Союза генерал-полковник А. П. Белобородов. Афанасий Павлантьевич закончил войну под Данцигом, где командовал 43-й армией. Он был старый дальневосточник, служил и в 1-й Краснознаменной армии, причем хорошо знал именно это, приханкайское направление. Следом за ним прибыли и его сослуживцы по 43-й армии. Генерал Федор Федорович Масленников стал начальником штаба 1-й Краснознаменной, полковник Владимир Владимирович Турантаев возглавил оперативный отдел, полковник Пантелеймон Шиович Шиошвили — разведывательный. На должность начальника тыла был назначен генерал И. В. Сидяк, вторым членом Военного совета стал генерал Ф. К. Прудников.

На одном из первых заседаний Военного совета генерал Белобородов сказал нам следующее:

— В 1938–1939 годах мы разработали план ответных действий на приханкайском направлении на случай японской агрессии. Прошу к карте!.. [277]

Мы встали вокруг стола, он, водя указкой по горным хребтам и падям, рассказывал и показывал замысел того давнего и неосуществленного контрудара, Когда закончил, все мы некоторое время молчали.

— Заманчиво! — сказал один.

— Большой риск, — возразил другой.

— Большой — не то слово. Огромный! — уточнил третий.

Командарм предложил обойти с юга Мишаньский укрепрайон, оставив против него небольшой заслон. А главными силами ударить прямо через тайгу на запад. Здесь, в линии японских укрепрайонов, протянувшихся вдоль границы вплоть до Кореи и побережья Японского моря, был примерно 30–40-километровый неукрепленный промежуток. Почему японцы оставили его пустым? Наверное, потому, что считали тайгу непроходимой для крупных сил с тяжелой техникой (это они потом подтвердили на допросах). А кроме того, трудно создать сплошной, в сотни километров, фронт из железобетонных огневых точек, да еще расположить их так, чтобы они поддерживали между собой огневую связь, перекрывали огнем пушек и пулеметов все пространство и по фронту и в глубину. Это стоит громадных денег. В укреплении надо посадить гарнизоны. Это десятки тысяч солдат и офицеров, несколько дивизий. Кроме гарнизонов надо иметь в резерве и маневренные полевые войска. Иначе вся эта задумка со сплошной, многосоткилометровой, долговременной обороной будет напоминать линейную тактику, при которой командиры старались равномерно распределить войска по фронту, лишая себя тем самым резерва и возможности маневра.

Но вернусь к заседанию Военного совета. Командарм спросил:

— Что ж молчишь, Константин Петрович?

— Думаю, Афанасий Павлантьевич. Взвешиваю.

— Что именно?

— Свою артиллерию. Я вчера лазил в падях вокруг сопки Командная. Еле вылез из болота, а во мне ведь только 80 килограммов. А в пушке-гаубице семь тонн с четвертью! А в гаубице большой мощности — восемнадцать тонн! Есть о чем подумать, если собираемся наступать через тайгу?

— Есть! — согласился он. — Вот и давайте думать.

В общем, обсуждали мы эту идею не раз и не два, и с каждым разом она обретала все более зримый вид. Конечно, было очень заманчиво оставить японцев, как говорится, с носом. Они ждут, что мы будем продираться сквозь частокол дотов и дзотов, а мы пройдем стороной. Пускай себе [278] сидят за прицелами пушек и пулеметов и ждут, пока мы обойдем их с фланга и тыла.

Замысел рискованного, но сулящего крупные оперативные выгоды прорыва через тайгу надо было скоординировать с действиями соседей и только тогда предлагать высшему командованию. Справа от нас предстояло наступать 35-й армии генерала Н. Д. Захватаева, слева — 5-й армии генерала Н. И. Крылова. Обе эти армии имели перед собой мощные укрепленные районы — Хутоуский и Пограничненский (первый был назван по китайскому городу Хутоу, что напротив советского города Иман; второй — по станции Пограничная, что напротив советской станции Гродеково).

Если наш прорыв удастся, если армия быстро продвинется через тайгу к реке Муданьцзян, она окажется глубоко за флангами вражеских войск, противостоящих и армии генерала Захватаева и армии генерала Крылова. Логичное развитие боевой ситуации потребует от нас ударов в расходящихся направлениях — на северо-запад и юго-запад. Этот пункт вызвал на Военном совете оживленный обмен мнениями. Все мы прошли через сорок первый год, рубцами засели в памяти фронтовые неудачи, когда, наступая, мы дробили силы. На втором этапе войны войска концентрировались до предела, и армия, как правило, наносила один сильный удар. А тут, в этом замысле, как бы возвращаемся к методам, опровергнутым боевой практикой.

Поговорили мы, поспорили, каждый приводил свои «за» и «против». Но в конце концов согласились на том, что оперативно-тактические методы — не иконы, чтобы на них молиться. Конкретная обстановка, живая жизнь, ее требования и наши возможности для наилучшего выполнения этих требований — вот от чего надо отталкиваться при выборе средств и методов.

— Создадим сразу две группировки, — подвел итоги генерал А. П. Белобородов. — Нанесем два удара — на Мулин и Линькоу. Так и доложу начальству.

8 июля штаб армии получил директиву командования Приморской группы войск. Некоторые ее пункты совпадали с нашим замыслом. Незащищенный укреплениями японцев 30–40-километровый промежуток горной тайги тоже был избран для прорыва 1-й Краснознаменной. Однако армия наносила один удар — на запад, на город Мулин (Бамяньтун) и далее к реке Муданьцзян, с тем чтобы выйти на нее северней одноименного города. А на северо-запад, на Линькоу, должен был наступать лишь отдельный сильный отряд. В соответствии с этим замыслом директива предлагала [279] нам и глубокое боевое построение армии — не в один, как мы планировали, а в два эшелона. В конце директивы было сказано: «План операции представить 12 июля 1945 года»{90}.

Командарм опять собрал нас. Впятером (к разработке операции на первом этапе были допущены кроме командарма член Военного совета И. М. Смоликов, начальник штаба Ф. Ф. Масленников, командующий артиллерией К. П. Казаков и начальник оперативного отдела В. В. Турантаев) мы обсудили директиву Приморской группы войск, сравнили с нашими наметками. Решили по возможности отстаивать идею двух группировок и соответственно двух ударов. С тем и уехал генерал А. П. Белобородов 12 июля в Ворошилов-Уссурийск. Вернулся не очень довольный. Командующий группой войск Маршал Советского Союза К. А. Мерецков внимательно просмотрел план армейской операции, выслушал пояснения Афанасия Павлантьевича, но плана не подписал. Сказал, что ему надо хорошо обдумать это дело.