Чтение онлайн

Около полуночи дождь наконец грянул со всей силой. В половине первого генерал Белобородов доложил по телефону командующему фронтом создавшуюся обстановку. Спросил, разрешит ли маршал К. А. Мерецков подождать, пока дождь кончится. «Нет! — ответил командующий. — Наступать по плану».

В час ночи 9 августа войска 1-й Краснознаменной перешли границу. Мы вышли из блиндажа, но ничего не было видно. Дождь падал стеной, шумел густо и ровно. А где-то там, в пелене дождя, по колено, а где и по грудь в воде шли через горный лес и болотистые пади разведчики-пехотинцы и разведчики-саперы. Первые искали противника, вторые намечали в этих дебрях наименее трудоемкий путь для главных сил. За ними на танках двигались саперные команды. Танки валили лес, саперы его «разделывали», укладывали настил, получалась импровизированная дорога — то, что на военном языке называется «колонный путь». Так, без выстрелов, в реве танков, валящих вековые деревья, в визге пил и стуке топоров, в шуме проливного дождя началось в эту ночь наступление 1-й Краснознаменной армии.

Развивалось оно медленно. Ночная тьма, дождь мешали работе саперов. Связь работала с полной нагрузкой. По телефону [288] и радио командиры докладывали о продвижений колонн. Сто метров в час, сто пятьдесят, опять сто...

— Ну, ударники! Ну, работяги! — бросая быстрые насмешливые взгляды на начальника инженерной службы полковника Максима Николаевича Сафронова, приговаривал командарм Белобородов и уже в телефонную трубку добавлял: — А зачем ждать? Всех ждущих выводи из машин на прокладку дороги. Всех до единого! Ясно?

Артиллерия, как мы и предполагали, пошла в разных темпах. Легкая артиллерия не отставала от пехоты, реактивные минометы тоже, а вот тяжелые системы, которыми были вооружены пушечные и корпусные бригады, — семитонные пушки и пушки-гаубицы да и четырехтонные гаубицы — начали отставать. Моторы их тягачей не справлялись с нагрузкой, артиллеристы метр за метром буквально на плечах проталкивали тягачи с орудиями по колонным путям.

К рассвету дождь перестал лить, движение колонн и в полосе корпуса генерала Скворцова и в полосе корпуса генерала Ксенофонтова заметно ускорилось. Теперь за полтора-два часа времени танки и саперы прокладывали до километра колонного пути. Впрочем, в эту работу постепенно включались все, кто двигался по дороге. Колонный путь, который на самых тяжелых участках представлял собой уложенный на продольные бревна поперечный настил, после прохождения очередной колонны танков или тяжелых автомашин выходил из строя. И если бы не дружная работа всех, кто ехал следом, если бы не постоянный ремонт пути, с которым одни саперы никогда не справились бы, тылы армии так бы и засели в тайге, на этих колонных путях.

К вечеру 9 августа, проложив за день через тайгу семь колонных путей, каждый длиной от шести до десяти километров, армия семью колоннами (59-й корпус — три колонны, 26-й корпус — четыре) преодолела 5–6 км, а главными силами вышла на реку Шитоухэ. Кроме скоротечных схваток с японскими погранзаставами и небольшими силами пехоты, сопротивления наши части не встречали. С противником пока справлялись передовые отряды, и развертываться из колонн, тем более развертывать артиллерию, необходимости не было.

Выход частей армии на рубеж реки Шитоухэ позволил с утра 10 августа осуществить два взаимосвязанных плановых мероприятия. Во-первых, именно отсюда наступление 1-й Краснознаменной армии расходилось по двум направлениям: 59-й стрелковый корпус генерала А. С. Ксенофонтова [289] разворачивался на север и северо-запад, чтобы овладеть Лишучжэнем и Линькоу, перехватить там обе железнодорожные рокады и во взаимодействии с 35-й армией генерала Н. Д. Захватаева разгромить мишаньскую группировку противника; 26-й стрелковый корпус генерала А. В. Скворцова продолжал движение на запад, юго-запад, на Мулин и Муданьцзян, чтобы во взаимодействии с 5-й армией генерала Н. И. Крылова разгромить муданьцзянскую группировку японцев. Смелый замысел требовал стремительных действий. Поэтому, во-вторых, с рубежа Шитоухэ, обогнав пехоту, должны были выйти вперед подвижные передовые отряды — усиленные мотострелками и саперами танковые бригады.

В 10 утра, форсировав неширокую Шитоухэ, 75-я танковая бригада подполковника Л. Д. Крупецкого двинулась на северо-запад, на Чангулинь, а 257-я танковая бригада подполковника Г. С. Анищика — на запад, на Мулин. События развивались стремительно, и командование 1-го японского фронта явно не успевало на них реагировать. Как мы узнали вскоре, противник пытался закрыть прорыв и нанести контрудар. Для этого он спешно стягивал войска на третью, тыловую полосу обороны, на реку Муданьцзян. Десятки японских эшелонов тронулись по рокадным железным дорогам в сторону города Муданьцзян, однако танки Крупецкого и Анищика в разных пунктах перехватили сначала ближнюю рокаду, затем дальнюю. В результате сорвали перегруппировку войск противника, а следовательно, и его планы.

Бригада Крупецкого, форсируя последовательно реки Мулинхэ и Сяомулинхэ, захватила Чангулинь, Лишучжэнь и большой город Линькоу и по Линькоуской дороге повернула на юг к Муданьцзяну, гоня перед собой остатки разгромленных японских и маньчжурских дивизий и бригад. За танками форсированными маршами следовали стрелковые дивизии 59-го корпуса и две артиллерийские бригады — 216-я корпусная и 255-я пушечная.

А в это же время в 60–70 километрах к югу бригада Анищика овладела Мулином и продолжала стремительное движение на запад. Через горные кряжи Кэнтей-алиня, по узким дорогам-карнизам (их приходилось расширять, так так танки не проходили) бригада вышла к разъезду Сядун и начала громить японские воинские эшелоны с пехотой и тяжелой артиллерией. 13 августа танки подполковника Анищика, 19 машин, овладели станцией Хуалинь и с ходу двинулись на Муданьцзян. Это был потрясающий по дерзости [290] и отваге рейд. Два десятка танков, имея полторы сотни десантников на броне, шли на главную базу Квантунской армии в Восточной Маньчжурии, где располагались штабы 1-го японского фронта и 5-й армии. В районе Муданьцзяна были сконцентрированы и части четырех японских пехотных дивизий, и бригада смертников, сотни орудий и минометов, тысячи пулеметов. Город прикрывали мощные укрепления — железобетонные доты и кирпично-бетонные блокгаузы, их опоясывали многокилометровые противотанковые рвы и минные поля. Однако тридцатьчетверки 257-й бригады с ходу атаковали эти превосходящие силы противника и наверняка ворвались бы в Муданьцзян, если бы японские саперы не взорвали мосты на реке.

Двое суток, днем и ночью, танкисты Анищика вели жестокий бой под Муданьцзяном, дважды попадали в окружение и прорывались из него. Но с линии железной дороги не отходили. На рассвете 15 августа к Муданьцзяну стали подходить авангарды корпуса генерала А. В. Скворцова. Вскоре сюда приехали и мы — оперативная группа штаба армии во главе с командармом А. П. Белобородовым.

Каждый занялся своим делом. Мне надо было срочно создать артиллерийскую группировку. Ведь к Муданьцзяну вышли только четыре из шести стрелковых полков 22-й и 300-й стрелковых дивизий, часть их артиллерии застряла в тайге. Мои главные помощники — оператор майор И. И. Москвичев и разведчик майор В. И. Машков быстро установили связь со всеми артиллерийскими частями, подходившими к Муданьцзяну. Это были полки 60-й истребительно-противотанковой бригады А. Н. Головко, 102-й минометный полк, 54-й гвардейский минометный полк.

Между тем бойцы 300-й дивизии, продвигаясь к Муданьцзяну вдоль берега реки, приблизились к взорванным мостам, что северней города. Отсюда, из захваченных японских окопов, мы с майором Машковым могли рассмотреть в стереотрубу высоты, окружавшие город полукольцом, да железную дорогу, входившую в заречный пригород с востока. Видны были и несколько светлых, видимо, станционных строений. Там находилась станция Эхо, названная так русскими строителями КВЖД.

К нам присоединился разведчик из штаба артиллерии 26-го корпуса капитан А. С. Рырянец. Он принес последние добытые разведкой сведения о противнике в районе Муданьцзяна. Пользуясь ясными предвечерними часами, сопоставляя результаты наблюдения с картой и разведданными, [291] я уже мог сделать практические наброски для завтрашней боевой работы нашей артиллерии.

До рассвета 22-я дивизия генерала Н. К. Свирса переправилась на западный берег реки, 300-я дивизия, обязанности командира которой после ранения комдива генерала К. Г. Черепанова исполнял подполковник А. П. Стенко, изготовилась к наступлению на восточном берегу. К этому времени произошло еще одно важное событие — мы установили связь с правофланговым корпусом 5-й армии, наступавшим на Муданьцзян с востока, в направлении станции Эхо. Договорились с командующим артиллерией этой армии генералом Ю. М. Федоровым, распределили цели, чтобы не дублировать огонь и не мешать друг другу в ходе артподготовки.

Бой за Муданьцзян и окружавший его укрепленный район продолжался с рассвета 16 августа и до вечера. В общем бой не затяжной, но чрезвычайно ожесточенный. Во время артподготовки нам удалось благодаря отличной стрельбе гвардейских реактивных минометов пробить пехоте и танкам дорогу через минные поля и проволочные заграждения к пригородам Муданьцзяна и на этом берегу реки, и на противоположном. Пехота ударила дружно. Не отставая, ее сопровождали огнем и колесами противотанкисты полковника П. П. Головко — 1471-й и 1594-й артполки подполковника К. А. Захарова и майора М. П. Ларина. К вечеру город был очищен от противника. Остатки дивизий 5-й японской армии поспешно уходили горными теснинами в сторону станции Ханьдаохэцзы. Отход прикрывали отряды смертников. Эти смертники — и одиночки, и группы, и целые отряды — заранее готовились к террористической деятельности в тылу советских войск. Уже после разгрома Квантунской армии мы еще много недель вылавливали в горных лесах не желавших сдаваться смертников. Очень много их погибло в боях 13–14 августа, когда, стремясь остановить движение на Муданьцзян танков подполковника Георгия Степановича Анищика, командование 5-й японской армии бросило на них 1-ю моторизованную бригаду смертников — тысяч пять солдат и офицеров. Они подбили и сожгли около десятка наших танков, но, полагаю, половина их бригады, если не больше, полегла там, под станцией Хуалинь. Когда мы проезжали мимо, видели: вокруг сгоревших и подбитых машин кучами лежали трупы японских солдат и офицеров.