Чтение онлайн

Спустя несколько дней Кирилл Афанасьевич Мерецков сам к нам приехал. Он сопровождал главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке Маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского. Они еще раз обговорили с командованием армии план операции и утвердили его. С середины июля подготовка операции вступила в новый этап. Теперь все встало на свои места. Армия готовилась к наступлению через тайгу.

Ближайшим и заметным результатом утверждения армейского плана операции была перегруппировка артиллерии. Командующий артиллерией Приморской группы войск генерал-полковник Г. Е. Дегтярев взял у нас и передал в соседние армии шесть бригад, в том числе самые тяжелые калибры — гаубицы большой мощности, тяжелые гаубицы и тяжелые (160-мм) минометы. Поэтому тяжелой артиллерии у нас осталось втрое меньше, чем было. Но зато он передал в наше подчинение 33-ю зенитно-артиллерийскую дивизию, три отдельных зенитных дивизиона, а также два — 33-й и 54-й гвардейских полка реактивных минометов. В моем непосредственном подчинении находились также 213-я и 225-я пушечные бригады, 52-я минометная и 60-я истребительно-противотанковая бригады. Кроме того, в состав 26-го и 59-го стрелковых корпусов входили соответственна 217-я и 216-я корпусные артбригады. С учетом артиллерии и минометов шести стрелковых дивизий и двух укрепленных [280] районов артиллерийская группировка 1-й Краснознаменной армии насчитывала в середине июля 1299 стволов{91}. В таком составе артиллерия и участвовала в Маньчжурской наступательной операции.

Штаб артиллерии разработал подробный план подготовительных мероприятий. Они осуществлялись с 13 по 24 июля последовательно, начиная с вывода артиллерии в районы сосредоточения, выбора и оборудования огневых позиций и топографической привязки боевых порядков к местности, кончая подвозом боеприпасов на полевые склады, рекогносцировкой и разведкой обороны противника (точней сказать, доразведкой). Вывод артиллерии из районов сосредоточения непосредственно к границе, на огневые позиции, осуществили позже.

25 июля, переодевшись в форму пограничников, мы с начальником оперативного отделения штаба артиллерии майором И. И. Москвичевым отправились к границе, чтобы проконтролировать готовность артиллерии к ведению огня. Поехали в середине дня, когда условия для наблюдения наиболее благоприятны. Надо было проверить маскировку, огневые позиции, окопы и укрытия, находящиеся близ переднего края. Даже самые тяжелые наши батареи будут поставлены в двух-трех километрах от границы. При небрежной маскировке японцы могут увидеть их невооруженным глазом. Еще ближе к границе располагались огневые позиции легкой артиллерии и минометов, а окопы для стрельбы из орудий прямой наводкой были оборудованы в 200–300 метрах от пограничных знаков.

Конечно, ни этих орудий, ни наших пехотинцев на переднем крае не было. Но в отлично замаскированных блиндажах уже сидели артиллерийские наблюдатели, командиры взводов управления, командиры батарей. Они, офицеры и сержанты 216-й корпусной артиллерийской бригады, напряженно всматривались в лесистые холмы, по которым, то пропадая из поля зрения, то вновь появляясь, вилась дорога в деревню Давайцзы. Тихий летний день, полуденная дрема, мирный вид. Приведи сюда стороннего человека — не поверит, что внутри этих холмов двух-трехэтажные японские железобетонные сооружения с верхними боевыми этажами, под ними казармы, а еще ниже склады боеприпасов, машинные отделения, электростанции, водопровод. Все этажи и отдельные помещения соединены бетонированными тоннелями с тремя-четырьмя, а иногда и большим числом [281] входов-выходов на тыльной стороне холма. Главный этаж дота, верхний, помимо железобетонного потолка толщиной до полутора метров покрыт еще и двух-трехметровым слоем земли, так называемой подушкой, на которой за многие годы выросла густая трава, кустарник и большие деревья.

Доты были разные — небольшие, с одной пулеметной или орудийной амбразурой, или многоамбразурные. Эти занимали по фронту до 50–60 метров и представляли собой подземный бетонный, с крутыми поворотами коридор, от которого отходили небольшие коридорчики, заканчивающиеся боевыми казематами с орудийно-пулеметными амбразурами. Таких амбразур в одном сооружении бывало до семи, их огонь охватывал до 300 градусов лежащей вокруг местности. По существу, это был целый подземный форт. А соединенный траншеями с другими такими же крупными сооружениями, прикрытый небольшими дотами и дзотами, противотанковыми круговыми рвами, колючей проволокой, он являлся частью мощной обороны.

Таким образом, мирный летний ландшафт Давайцзыских холмов, открывшийся нам с высоты 735,9, был обманчив. В любую минуту он мог выхлестнуть море артиллерийско-пулеметного огня.

Надеюсь, это краткое описание Давайцзыского узла сопротивления Мишаньского укрепленного района даст читателю некоторое представление об одной из причин, побудивших командование 1-й Краснознаменной армии избрать для прорыва другой участок. Да, внутри Мишаньского УРа начинались и уходили в глубь Маньчжурии хорошие дороги — и железные, и шоссейные. Но прорваться к ним сквозь огонь четырех сотен дотов и дзотов — это будет стоить большой крови. А удар в обход укрепрайона на запад, через горы, леса, болота, где всю тяжелую технику придется буквально проталкивать на плечах, будет стоить большого солдатского пота. Что выбрать? Ответ понятен. Еще наши предки любили говаривать, что солдатский пот спасает солдатскую кровь. Так, скажу заранее, получилось и у нас, в 1-й Краснознаменной. Неимоверно тяжело было ее воинам, пока преодолели тайгу и вышли на дороги. Зато боевые потери оказались минимальными, а боевой успех превзошел все ожидания.

Но вернусь к Давайцзыскому узлу сопротивления. Он был крайним в юго-западной части Мишаньского УРа, ближайшим к участку, намеченному нами для прорыва. Поэтому мы и уделяли ему такое внимание. Сюда кроме 216-й корпусной артбригады полковника Григория Петровича Романова [282] была выдвинута 213-я пушечная артбригада полковника Рафаэля Антоновича Айрапетова. Эта тяжелая артиллерия должна надежно прикрыть справа главный удар армии и воспретить контрдействия японского командования. На наблюдательном пункте Романова я застал обоих комбригов. С ними был и капитан-пограничник. В руках у него напечатанные на машинке и сколотые вместе большие листы. Я поинтересовался этим документом. Он деловито, без улыбки, объяснил:

— Это «биография» Давайцзыского узла сопротивления. Рассказываю товарищам комбригам, когда, где родился какой дот или дзот и когда приболел, а то и помер. Есть и такие. Вот взгляните, товарищ генерал!

Он навел стереотрубу по горизонтали и вертикали и уступил окуляры мне. На высоте, близ китайской деревни Наньгоу, на обрыве, обращенном в нашу сторону, я увидел темную щель. Да, это амбразура дота.

Пограничник заглянул в свои листы и прочитал:

— «Гора Лысая. 10 июля 1941 года. Китайцы начали земляные работы, японские военные грузовики возят бетон. 17 июля дот построен, присыпан землей, обложен дерном. До сентября 1943 года к доту регулярно ходили солдаты. Летом меняли маскировку, укладывали новый дерн, расчищали сектор обстрела от кустов. Зимой над дотом бывал виден печной дым. С сентября 1943 года дот необитаем. Ни разу не ремонтировали, не проверяли». Мы про такие доты говорим: помер! — заключил пограничник.

— А причина? Как думаете?

— Думаю, причиной вода. Тут есть сопки — будто их кто-то специально водой накачал до макушки. Вот и заливает дот.

Они продолжали заниматься делом. Пограничник, наводя стереотрубу, рассказывал «биографии» дотов, дзотов, командных и наблюдательных пунктов, показывал характерные демаскирующие признаки, называл топографические координаты этих сооружений, оба комбрига отмечали эти сведения на картах и в записных книжках. В общем шла будничная подготовительная работа.

Мы с Иваном Ивановичем Москвичевым пешком двинулись вдоль границы дальше на юг и к концу дня обошли весь участок, намеченный для прорыва, — от правого фланга 59-го корпуса генерала А. С. Ксенофонтова до левого фланга 26-го корпуса генерала А. В. Скворцова. На всем протяжении участка, на всех 16 километрах вплоть до сопки Тигровой, огневые позиции были в готовности. Орудийные [283] окопы хорошо замаскированы. Везде дежурные и патрули. Никто не бродит туда-сюда, как это бывало на фронте в дни затишья. Все понимают ответственность момента. В батареях ежедневно политработники, парторги, комсорги на политинформациях, собраниях и просто в беседах напоминают о правилах маскировки.

Должен сказать, что в эти дни сложившаяся обстановка не позволяла использовать в партийно-политической работе некоторые проверенные и эффективные формы и методы. Дело в том, что о состоянии войны с Японией наше правительство объявило лишь накануне начала наступления. Поэтому, чтобы противник не узнал о наших планах, пришлось отказаться от таких средств пропаганды, как радио и многотиражная печать.

Тем не менее в эти предавгустовские дни партийно-политическая работа в войсках достигла высочайшего накала. Люди рвались в боевое дело. Особенно ждали встречи с врагом коренные дальневосточники. Вспоминали, как, сжавши зубы, терпели вражьи провокации в сорок первом — сорок втором годах. И вот близок час расплаты, вторая мировая война идет к концу, и от них, от воинов-дальневосточников зависит, насколько быстро и решительно будет повергнут в прах последний агрессор — империалистическая Япония.