Чтение онлайн

– - Так не пойдет. Две -- предел. Дольше моей ноги здесь не будет.

– - Условья диктую я, не забывай...

– - Ивиан, неужели ты не согласишься на крохотное послабления ради одного из своих совсем немногочисленных друзей?
– - жалобно, словно прожженный сирота-попрошайка, пролепетал я. Впрочем, это был лишь пустой фарс. Проще растрогать безжалостного омутского беса, нежели пепельноволосого скупщика.

– - В моем деле друзей лучше не иметь, Фел -- тогда и врагов меньше будет... Но так и быть, я согласен на две. А пока на вот, держи.
– - Он хлопнул ладонью по столу, поднял тощую кисть -- на давно потрескавшемся дереве засверкало пять ровных, чеканных золотых кружков.
– - Загодя. Пойди, выпей чего-нибудь, увеселений сыщи. Ночи у нас все длиннее.

Вняв совету скупщика, я сгреб со столешницы деньги, вложил за пазуху и только собирался покинуть его скромную обитель, как Ивиан неожиданно решил меня остановить:

– - Что с рукой?

– - А?
– - не сразу понял, о чем идет речь я. Но стоило торговцу указать взглядом на мою упрятавшую задаток десницу, как все сразу прояснилось.
– - Ах, это! Повздорил вчера с одним из торговой партии.

– - Вчера?
– - смерил глазами мою рану скупщик. Действительно, она уже совсем не выглядела свежей. Кровь я смыл сразу после отчаливания с поляны, и с той поры живительный сок ни разу не дерзнул просочиться наружу. Более того, порез успел полностью затянуться, являя собой лишь длинный и бледный рубец между пальцами.

Именно последнее и подчеркнул Ивиан, сказав, мол, что за ночь такое не заживает. Я же в своем ответе был краток:

– - На мне, как на собаке, Ив.

И выступил обратно на задворье. Забрав из повозки свою холщевую суму и увесистый баул, я закинул первую на плечо и двинулся на поиски подходящего трактира.

***

Виланвель нехотя пробуждался. На улицы с каждой минутой высыпало все больше угрюмого, поспешавшего по делам насущным народа. Поскрипывая, отворялись створки подорожных лавчушек, лениво прогуливались по мостовым навьюченные тюками, столь же сонные, как и их хозяева ломовые лошади. Благодаря немногим особо ответственным работникам, из ремесленного района уже послышались, подобные грому для едва очнувшихся от дремы ушей, звонкие удары молота по раскаленной стали, ощущался запах томившейся в жару выпечки и пойманной на заре в окрестных мелководных речушках рыбы. Вместе с утренним туманом редело и господствовавшее в городе сумеречное безмолвие.

Я ступал сквозь эту нараставшую с каждым мгновением суету терзаемый ворохом нагрянувших в единый момент мыслей. Их виновником выступал задумчиво потираемый мною в кармане маленький, кем-то заботливо припрятанный внутри платка ключ. Разум отказывался понимать: неужто во имя доставки одного не дюже громоздкого крючка в дорогу снаряжали целый фургон с конвоем? Или, быть может, посредник сам не предполагал, что средь его груза утаили подобный презент? Но тогда, если кому-то был столь необходим этот ключ, почему не послать простого гонца? Вышло бы много быстрее, чем вести его сложенной пластами текстиля повозкой, да еще и запряженной в единственную, не самого богатырского вида кобылу. Либо, если снабженец или сам адресат чурались доверять людям, на худой конец можно и голубя отправить. Навряд ли легкая, точно монета среднего достоинства, железка не позволила бы птице оторваться от земли. Чего они опасались? Сколько сей вопрос не ударял в моей голове, ничего разумного в ответ так и не вспыхивало.

Впрочем, учитывая то, что мне было ведомо имя предполагаемого заказчика, я мог наведаться к нему за разъяснениями. Но едва ли Живольер станет открывать свои подноготные человеку, разграбившему его фургон и стащившему втайне провозимую, явно весьма дорогую сердцу ткача вещицу. Скорее он, если я пожалую с подобной просьбой, при первой возможности вгонит мне кинжал под лопатку. Тем паче, что к своему грузу текстильщик совсем не хотел привлекать лишнее внимание, иначе не повелел бы убрать с повозки все видимые опознавательные знаки. На подковах клеймо принималось располагать в последнюю очередь, ведь это могло выйти в кругленькую сумму. Мало только выплавить форму с таким знаком, надо еще получить дозволение на подобное размещение корвиальского герба свыше: от короля или приближенных. Иными словами, отвалить правительствующей братии целую гору добра, вдобавок приправив ее очень убедительными причинами своего прошения. В общем, ткачу пришлось неслабо поишачиться, дабы сдуть со своего фургона все пылинки столичной представительности и выдать его за самую обычную повозку, на которую не вознамерятся тратить время даже подыхающие с голода разбойники. Однако моего воровского чутья ему обмануть не удалось.

Ближе к вечеру, думаю, Живольер сам кинется на поиски, быть может даже с кем-то встретится -- тут моя затаившаяся неподалеку персона и прознает, что за замок отпирает этот таинственный ключ. А пока следует выбросить из головы тупиковые раздумья и основательно отъестся. В животе, временами, начинало урчать и бурлить, точно в жерле проснувшегося вулкана, унять который мне представлялось очень не простой задачей. Впрочем, к выданному Ивианом авансу и моим личным сбережениям теперь прибавлялись еще и сравнительно скромные средства ограбленного на опушке отряда, которые я заблаговременно переложил в свою сумку. Посему, сегодня мой желудок ожидал настоящий праздник чревоугодия.

Я повернул за угол на улицу, в конце которой меня с распростертыми объятиями ожидала вуматная корчма, уже готовясь вкусить заливавшегося паром, хлопотливо обжаренного жаркого. От одной только мысли о томившемся на сковороде мясе, мои ноги готовы были со всей прытью ринуться вперед, тщась поскорей преступить порог таверны, но тут я приметил творившуюся за сотню ярдов впереди сумятицу и сбавил шаг. Там, сверкая отполированными шлемами-капеллинами, выделялась окружившая кого-то плотным кольцом городская стража.

Неужто воришку словили?
– - подумалось мне поначалу. Пущай Виланвельские верхи и сотрудничали с преступными группировками, но лазать по карманам средь бела дня, конечно, не позволяли. Да и сами группировки по этому поводу не возникали. Попался -- так попался, от них не убудет. Другой вопрос, если дело касалось воровской элиты. Тогда блатарское сословие всеми правдами и неправдами -- больше неправдами -- старалось выдернуть "знать" из лап правосудия (к слову, только этого и ожидавшего). Впрочем, подобное случалось крайне редко, а в последнее время и совсем перевелось. Оттого невольно возникал вопрос: не многовато ли охраны для простого щипача?

Когда стража более-менее расступилась и появилась мелкая возможность лицезреть собравшего вокруг себя подобную свиту человека, я ошарашено застыл на месте. Возникшее внутри меня чувство нельзя было назвать простым удивлением, рождавшимся при виде какого-либо прославленного артиста. Это ощущалось больше страхом помешанным с крайней степенью смятения, словно мне за свершение мелкого хулиганства приговором вынесли смертную казнь.

Среди расположившегося в восьми десятках шагов от меня полкового скопища глаза усмотрели того самого взлизистого, приземистого купца, коего я прошлой ночью оставил без сознания лежать на озябшей осенней почве в компании повязанных наемников. Но, как он смог настоль скоро оказаться в Виланвеле?! Поди, мимо их бивуака пролегал дозорный маршрут, вот патруль и решился сопроводить попавших впросак бедолаг до ближайшего города, прибыв сюда совсем недавно, буквально только что. Иных объяснений я измыслить не мог.

Не берусь посудить, как долго мой закостенелый взгляд не мог оторваться от фигуры внезапно нагрянувшего торговца. Видно, завтрак придется отложить. От этих мысленно произнесенных слов живот несогласно заурчал.

Наши с купцом глаза на мгновение встретились, и я тут же развернулся на месте, накинул капюшон на голову, и, попытавшись затеряться в малочисленном люде, скоро пустился в обратном направлении. Но не успел ступить и пяти шагов, как из-за спины послышался вскрик знакомого сухого голоска:

– - Вот он!
– - Вероятно, того легкого мига, который купец с довольно приличного расстояния наблюдал мое лицо, ему хватило сполна, дабы опознать своего обидчика. Впрочем, собственной высокой и темной фигурой я и без того выделялся среди нескольких хмуро шагавших по улице горожан.
– - Хватайте его!

Я, стараясь не подавать вида, на ходу обернулся, однако увидев тычущего в мою сторону пальцем торговца и несущихся со всех ног по его указке стражников, тут же сорвался с места, скидывая с плеч сумку и отпуская баул. Я прекрасно понимал, что в них лежали все, абсолютно все мои вещи, но сейчас такой груз мог стоить мне жизни. Так что пришлось, скрепя зубами, бросить имущество на вымощенной разбитыми камнями улице, надеясь, что наша разлука не затянется слишком надолго.