Чтение онлайн

Значило ли это, что то же самое хотела сделать княжна Лидия? Она дочь предыдущего гласа и могла, что-то знать. С ее даром легко было подглядеть или подслушать, или же отец сам ей обо всем рассказал.

Так или иначе, у нее получилось. После ее покушения, Дро пробудился.

Кир прижал ладонь ко рту, не дыша, и не веря тому, куда завели его размышления. Внутри него боролись тревога и радость, словно то, чего он давно ждал произошло.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, внутрь вломился молодой всполошенный служитель.

— Генерал! Там… там его величество ведет себя странно! — воскликнул он. — Брат Коинт просит вас явиться.

— И что же в этом необычного? — холодно поинтересовался Кир, откладывая письмо в сторону. — Странное поведение естественно и объяснимо, когда речь идет о его величестве. Я был бы больше встревожен, если бы он вел себя обыденно.

Дракон-император сидел за накрытым столом. Вдоль стен стояли служители, подобные мраморным статуям в белоснежных одеждах. В золотых подсвечниках пылали свечи, бросая алые отсветы на расписанные фресками стены и бархатные занавеси на высоких окнах, за которыми тонули в сумраке голые ветви деревьев.

Брат Коинт застыл возле дверей, и когда Кир вошел в обеденную залу, тут же обернулся и потянул к нему руку, словно желая схватить его за рукав.

Он теперь был верховным служителем дракона-императора, и их отношения с Киром по прежнему были натянутыми, как веревочный мост между скал. Не лишенного гордости брата Коинта, по-видимому, злило, что совсем недавно он подавал Киру ужин и был едва ли не его слугой. Сам же Кир не мог забыть, того обессиленного и унизительного состояния, которое он испытал, когда брат Коинт по приказу Фрола Зериона применил на нем свой дар и держал его взаперти несколько дней, беспомощного, как ребенка.

И все же, несмотря на все противоречия, хотели они того или нет, им приходилось работать вместе. Какого бы высокого мнения о себе брат Коинт не был, он пока не освоился в новой должности, и часто терялся, не зная, как поступить. Киру приходилось ему помогать и подсказывать, и он не мог отделаться от воспоминаний о том, как то же самое делал, когда-то для него Фрол Зерион.

— Что случилось? — тихо спросил Кир.

— Взгляните сами, — раздраженно прошептал брат Коинт, кивая на Андроника Великого.

Тот сидел за столом, опустив плечи и склонив голову. Его любимые кушанья стояли нетронутыми. Он не прикасался ни к жареным устрицам, ни к крабам, тушенным в виноградном соусе, ни к запеченной утке с гарниром из свежих овощей, выращенных в оранжерее. Даже воздушные ягодные пирожные и, обожаемые драконом-императором, медовые кольца лежали нетронутыми.

— Как давно он так сидит? — поинтересовался Кир.

Брат Коинт неопределенно пожал плечами.

— Давно, уже успело стемнеть. Он не говорит, и не ест, и это странно.

Дракон-император обернулся, украдкой на них посмотрев, и они тут же замолкли. По позвоночнику Кира пробежал холодок. Надо было все выяснить.

Подойдя к столу, он опустился на одно колено.

— Ваше величество, нравится ли вам трапеза? — спросил он.

Дракон-император словно сжался от его слов, опустив плечи еще ниже. Его и без того большие глаза распахнулись сильнее, а рот приоткрылся, как у золотого карпа, плавающего в садовом пруду.

— Я… я не знаю, — тихо ответил он. — Мне можно это есть?

— Разумеется, ваше величество. Все кушанья были приготовлены специально для вас. Может быть, вы хотели бы, чего-то другого? Повара подадут все, что пожелаете.

Андроник Великий тоскливо посмотрел на стол. Его зрачки сузились.

— Можно… мне тогда суп?

— Суп, ваше величество? — переспросил Кир.

— Да, похлебку… с бобами.

Услышав его просьбу, служители засуетились и не успела оплавиться свеча, как ему подали пышущую жаром бобовую похлебку со свежей ячменной лепешкой и ломтиками сыра. Обычно, такое простое и сытное блюдо ели простолюдины.

Дракон-император оживился и, съев похлебку, допил остатки бульона, обхватив миску ладонями, словно большую чашку.

Доев, он немного посидел, вертя головой и рассматривая фрески, украшавшие стены и потолок. Затем, принялся снимать кольца и браслеты. Последними он стянул золотые цепи и жемчужные ожерелья, рядами висевшие на его шее, и, закончив, сложил украшения горкой на краю стола.

Андроник Великий носил украшения не снимая, и даже в них спал. По перезвону браслетов можно было услышать его приближение издалека. Единственное, когда он снимал их, это готовясь принять свое истинное обличие.

К облегчению Кира и остальных, на этот раз его лопатки не прорезали молнии раскрывающихся крыльев. Вместо этого, он поднялся из-за стола и, украдкой оглядываясь на служителей, вышел сквозь стеклянные двери в сад.

Поднялся ветер, моросил мелкий дождь. Кир порадовался, что не забыл прихватить с собой плащ. Служители были одеты в теплые одежды из шерстяной тяжелой ткани и тоже не мерзли.

Андронику Великому тут же поднесли мантию на соболином меху. Тот застыл, неуверенно на них глядя. Когда служители попытались накинуть мантию ему на плечи, он ловко увернулся, отойдя в сторону.

— Ваше величество, позвольте служителям подать вам мантию, — попросил Кир, опускаясь на колено. — Вечера холодны в это время года. Можно и простыть.

— Мне не холодно, — отозвался дракон-император. — И… и я же ее запачкаю…

— Ничего страшного, — мягко сказал Кир. — Все можно отчистить.

Дракон-император все же позволил накинуть себе на плечи мантию, хотя и смотрел на нее так, словно это была чужая вещь, которую ему одолжили на время.

Он прошел по саду, не переставая оглядываться на сопровождавших его служителей. Те шли чуть поодаль.

Вдоль, выложенной каменными плитами тропы, ярко горели факелы. Серое небо медленно меркло, на горизонте затухал закат. Листва давно облетела с деревьев и кустов и их голые ветви дрожали на ветру искривленными плетями. Фонтаны не работали и их мраморные чаши зияли пустыми сосудами.

Среди поредевших зарослей мелькали статуи. Дракон-император остановился возле одной из них, изображавшей, расчесывавшую волосы, нагую деву. Он замер, делая вид будто разглядывает ее, а сам то и дело украдкой поглядывал на служителей.