Чтение онлайн

— Но есть еще эрибейская магия, — вдруг вспомнила Кларисса. — В нас её мало, но мы можем обратиться к чистокровным эрибейцам. Наша тетя Присцилла не откажет в помощи. Она как раз собиралась посетить Каринтию.

Авенир и Кларисса перевели взгляд на Каролину, причем во взгляде дракона не было даже искорки надежды, но он все равно готов был рискнуть. Но почему-то оба они ждали решения Каролины. Наверное, потому что она фактически стала опекуном Якоба.

— Ладно, — сдалась она. — Я напишу Присцилле. Может быть, она действительно что-нибудь придумает.

На том и порешили. Кларисса тут же повеселела, смертельная бледность сменилась румянцем. Ратмир тоже успокоился, глядя на свою жену. Только Авенир и Каролина оставались хмурыми и задумчивыми, прокручивая в голове сотни вариантов будущего.

На пир они все-таки опоздали, но никто не стал делать замечание. Еще бы! Хотела Каролина посмотреть на того идиота, кто начнет критиковать правителей аж трех королевств.

Празднование шло своим чередом. Тосты с пожеланиями долгих лет жизни сменялись выступлением акробатов, менестрелей и шутов. Супруги выглядели счастливыми и довольными жизнью. К Авениру регулярно подходили гвардейцы, докладывающие о состоянии Якоба и Алиры. Вождь неизменно направлял их к Каролине и Клариссе. Знал, что они будут беспокоиться, и передавал каждую новость.

Веселая атмосфера помогла Каролине на время забыть о проблеме. Она пила, шутила и смеялась наравне со всеми. Некоторые драконы, самые отважные, даже подходили с предложениями потанцевать. Каролина никому не отказывала, позволяя себе немного расслабиться.

В какой-то момент к ней, спустившись с возвышения, где стоял главный стол, подошел Авенир. «Потанцевать», решила Каролина, и почему к щекам прилил жар. От вина, конечно, от чего же еще.

Но вождь драконов сумел удивить. Наклонившись совсем близко, он шепнул:

— Сегодня праздник у моего сына, но я и вам приготовил небольшой подарок. Только он в другом месте. Вы позволите?

Каролина посмотрела на протянутую руку, от выпитого та дрожала, но лишь слегка.

— Как можно отказать такому приятному мужчине? — отшутилась Каролина и приняла предложение.

Очень скоро они оказались в пустом коридоре, который освещали лишь лучи заходящего солнца. Они забрались так далеко, куда не пошел бы ни один гость. Да и зачем, если все во дворце праздновали свадьбу в пиршественом зале?

— Еще немного, — заверил Авенир. Он открыл дверь, ведущую на улицу.

Точнее, на небольшой мощеный крупным камнем двор, огороженный со всех сторон деревянными клетками. В центре двора горел костер, причем так ярко, что освещал уголок каждой клетки.

Авенир широкими шагами подошел к одной из клеток, поднял защелку и открыл дверцу. Замерший подобно статуе крупный сокол тут же взмахнул крыльями и оказался на руке хозяина, вцепившись острыми когтями в дорогую ткань.

— Этого парня зовут Яр, — пояснил Авенир, когда Каролина подошла ближе. — Сокращенно от «яростный». Самый быстрый и умный из моих соколов. На охоте он просто незаменим.

— Он чем-то похож на вас, — усмехнулась Каролина, поглядывая на птицу. Прикасаться к нему не стала, зная, как могут быть агрессивны птицы по отношению к чужакам. 

— У Яра скоро вылупятся дети, — Авенир любовно погладил сокола по крылу. На миг показалось, что Яр прищурился от удовольствия. — И он вместе с семьей готовится переехать в Каринтию.

— Вы дарите мне своего лучшего сокола? — уточнила Каролина. — Это слишком дорогой подарок. Вы ведь воспитывали его, обучали…

Авенир осторожно, чтобы не спугнуть птицу, покачал головой и улыбнулся:

— Ерунда, Каролина! Я уверен, ему под вашим присмотром будет комфортно. А когда вылупятся птенцы, Яр обучит свой выводок азам охоты. А вы достойны лучшего.

Приятные слова порадовали бы любую девушку, даже Каролину. Самое лучшее, что она могла сделать — это промолчать. Иначе выпалила бы что-то неловкое, ведь она никогда не умела принимать комплименты. Настоящие, которые шли прямиком из души, а не привычные дежурные, которые сказаны лишь для того, чтобы выразить почтение королеве.

Слова искреннего восхищения когда-то Каролине говорил Данте. Он всегда смеялся, наблюдая за её реакцией. А потом снова и снова вгонял в краску.

В том месте, где должно было находиться сердце, привычно закололо тупой болью. Кинжал, который ворвался внутрь одновременно с вестью о смерти её возлюбленного, ни на сантиметр не вышел из тела. Так и зарос, покрывшись мышцами, и лишь иногда давал о себе знать.

— Часто ли вам бывает одиноко, Авенир? — вдруг спросила она. Зачем? Это так и осталось загадкой.

Авенир молчал, рассматривая сокола. Каролина ждала ответа, хотя интуитивно понимала, каким он окажется.

— Временами, — признался он, посмотрев на Каролину. — С каждым прожитым годом — все чаще и чаще.

— И с короной на голове это ощущается гораздо тяжелее, — негромко добавила она.

Слабая улыбка очертила губы Авенира. Он дернул плечом, отчего сокол, недовольно вскрикнув, вернулся на жердь.

— Когда рядом находится спутник жизни, готовый помочь и поддержать, это воспринимается легче. Моя покойная жена долгое время спасала меня от меланхолии. После её смерти гораздо сложнее справляться с такими приступами.

Он ведь тоже потерял свою любовь. Каролина помнила о том, что его жена умерла, производя на свет Алиру, но для неё это было так давно — триста лет назад, — что она даже не придала этому факту значения. А ведь вряд ли Авенир перестал скорбеть о жене. 

Они молчали, наблюдая, как копошился Яр за решеткой. Каролина думала о том, что Авенир поделился своим горем, и она чувствовала себя обязанной. Впервые в жизни ей хотелось говорить о Данте вслух. После его смерти она рассказывала об этом лишь однажды — Кассандре. До сих пор не знала, зачем. Случайно вышло.

А сейчас возникло и с каждой секундой крепло желание высказаться.

— Когда Диан Гедон только захватил Каринтию, то решил отправить меня в Вормесс, где за мной могли следить его лучшие люди. Боялся, что в Каринтии меня выкрадут и от моего лица поднимут восстание. Вы, наверное, слышали ту историю о том, как проснулся мой дар. Ну, когда я потопила корабль.

— Я слышал об этом, — мягко сказал Авенир. Наверное, чувствовал, что Каролина подводила к чему-то важному.

— После кораблекрушения меня выбросило на берег небольшого вормесского города. Все считали Каролину Карион мертвой. А я не знала, куда мне, двенадцатилетней девчонке, идти. Меня приютил бордель, где я работала служанкой за еду. В шестнадцать лет меня решили… приобщить, так сказать, к общему делу. За день до торгов я встретила мужчину. Меня заинтересовали его ярко-красные волосы, а его… честно говоря, я до сих пор задаюсь вопросом, что его во мне привлекло. Он оказался пиратом, но я не боялась. Той же ночью я сбежала с ним.