Чтение онлайн

— Судя по всему новости у вас поганые, — Дмитрий быстро разлил кофе по чашкам.

— Приволжский округ мы потеряли, — сухо прокомментировала Альбина. — Потаскун зашел со стороны полпреда. Не знала, что у них настолько хорошие отношения… мать их.

— Или заносит лучше, чем мы, — пробурчал Виктор, потирая уставшие глаза.

— Однозначно, — подтвердила Альбина. — Всем нашим клиентам тактично дали понять, что работа с нами — провал на выборах. Вне зависимости от партийной принадлежности. Отсюда и все отказы, и разорванные контракты. Валентина Павловна, скольких мы потеряли?

— Пятерых крупных заказчиков, Альбина Григорьевна. Из них трое — стратегически значимые для второго квартала. Два региональных проекта приостановлены. По словам курьеров — даже коробки с бумагами обратно вернули.

На языке Альбины вертелся один лишь крепкий, матерный комментарий, но она его сдержала. Пальцы чуть сжались на ручке кресла.

— Ладно, — выдохнула она, как будто сбрасывая с себя лишний груз, — не смертельно. Ужмёмся по второстепенным направлениям, пересчитаем затраты, перераспределим людей. Главное сейчас — сохранить команду. Отзывайте людей из регионов. Я не хочу, чтобы кто-то из наших пострадал.

— Ты была в администрации президента? — тихо спросил Дмитрий.

— Угу, на завтраке с Кириенко*, - зло откомментировала Альбина. — Пошутил? Кто б меня еще туда пустил, Дим? — она потерла воспаленные глаза. — Я обедала с сенатором, передала ему всю информацию по теме. Надеюсь донесут… до кого надо, что кто-то личное кресло использует вопреки политике партии и рулевого. Полпред совсем охамел, старая сволочь! — она поднялась с кресла, не в силах просто сидеть.

Три дня непрерывных переговоров, нескончаемых обедов, тонких уговоров. Намёков, едва прикрытых воспоминаниями. В руках у неё были аккуратно собранные папки, досье, флешки с данными — всё, что только можно было достать, не переходя черту. Альбина методично стучала в старые двери, уверенно демонстрируя союзникам: она стоит твёрдо, не отступает, не боится. Спала по три, максимум пять часов в сутки, срываясь на встречи в любое удобное для собеседников время — утро, ночь, неважно.

Даже Виктор, этот кремень, работавший последние трое суток на износ, с изумлением наблюдал за её выдержкой. Ни жалобы, ни капли сожалений. Только холодная злость и цель, за которую она, казалось, готова была вцепиться зубами.

Бросила быстрый беглый взгляд на спящую Настю, ощущая привычный уже, быстро подавляемый приступ злости.

А после, посмотрела на собравшихся.

— Что у вас? — спросила она глухо, сквозь стиснутые зубы.

— Не очень… — тяжело вздохнула Валентина Павловна. — Насколько мне известно, в городе пара наших клиентов… подумывает о расторжении договоров.

— Кто? — холодно спросила Альбина, взгляд стал стальным.

— Металлурги и лесопереработка, — отозвалась финансист, не поднимая глаз.

— Не критично, — кивнула женщина, словно отсекая лишнее. Внутри поднялась волна страха — липкая, ледяная, но она задавила её. — Мелкая рыбёшка, испугавшаяся слухов. Справимся.

— Предварительное судебное слушание, Альбина Григорьевна, — подал голос Валерий, аккуратно, будто готовился к буре, — было назначено на вчера.

Альбина замерла. В комнате воцарилась густая тишина.

— И? — голос её стал резким, коротким, как удар стекла об камень.

— Мы успели вовремя подать ходатайство о переносе, — спокойно ответил Валерий. — Но нас уведомили в последний момент. Я узнал только потому, что у меня девочка в суде работает — позвонила, предупредила.

Альбина медленно выдохнула, схватилась за спинку кресла, как за опору в шатающемся мире.

— Ни хрена себе новости, — прошептала она. — Это уже даже не подлость… это наглость. Почему нас не уведомили официально?

— Сослались на почту, — ответил он, разведя руками, как будто это объясняло всё. — А как же ещё? Якобы письмо затерялось. Техническая ошибка, говорят.

Альбина усмехнулась — коротко, горько, почти беззвучно. Её взгляд метнулся к окну, где за стеклом расстилался черный, спящий, такой же холодный и безжалостный, как игра, в которую её втянули. Ярослав не просто тушил пожары, которые она разжигала. Он бил в ответ, и бил точно, зная, где её слабые места.

Резко заболела голова, заставив женщину поморщиться.

Ярослав взялся за нее всерьез. Он не просто мешал ей, он стремился разрушить, уничтожить и ее самое и ее работу и ее жизнь.

Она нетерпеливо махнула рукой собравшимся, отпуская всех по домам. Где-то в приемной часы пробили три часа ночи.

Дмитрий, собиравшийся было задержаться, вдруг уловил в её взгляде — усталом, выжженном, отрешённом — ясное, безмолвное требование одиночества, как последнего безопасного пространства, куда она никого, даже его, не пускала. Он кивнул, не произнеся ни слова, и, шагнув за дверь, исчез без следа, оставив её наедине с тишиной и неизбежностью.

Оставшись одна, она подошла к столу, где, аккуратно сложенная, словно последняя надежда на контроль, лежала папка с документами, подготовленными преданной, безотказной Варей. Попыталась читать, вдуматься, сосредоточиться, но слова сливались, тексты превращались в мутные потоки, не поддающиеся разуму, как будто усталость решила окончательно перекрыть доступ к мысли.

Поднявшись, механически налила в бокал немного коньяка — не ради вкуса, не ради удовольствия, а как простую, физическую попытку хоть на мгновение унять тянущую, тупую боль в спине и шее, превратившуюся в постоянный фон, уже незаметный, но всё же существующий.

Залпом осушив бокал, едва поморщившись от крепости, она снова села, провела ладонями по лицу — устало, медленно, как будто пытаясь стереть с себя не столько грим напряжённого дня, сколько отпечаток чужой игры, навязанной и опасной.

И вдруг поняла, что невероятно устала. Устала до состояния тихой, внутренней истерики, которую никогда бы не показала своим подчиненным.

И почему-то не удивилась раздавшемуся прямо над ухом телефонному звонку.

— Яр…

— Аль… Как Москва?

— Стоит, что с ней будет-то… — она тихо выдохнула, стараясь унять стучащее от ярости сердце. — А как тебе Уфа?

— Шиханы там красивые… — протянул он, и в его голосе скользнула тень мечтательности, тут же сменившаяся привычной иронией. — Природа, воздух. Место, знаешь, вдохновляет.

— Гулять на старости лет тянет? — бросила она, её тон был острым, как лезвие, но она держала себя в узде, не позволяя яду полностью выплеснуться.

— Местечко для нашего дома присматриваю, — ответил он, и в его словах была такая наглая уверенность, что Альбина невольно сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.