Чтение онлайн

Время тянется, когда заняться нечем. Мое же летело только так. Нитки крутились, нитки вертелись, нитки сплетались и преображались.

Папа терпел долгую неделю, но не выдержал. Зашел резко в мою комнату, вытащил из рук очередную заготовку и навис надо мной.

– Четыре!

– Что четыре?
– тихонько просипела я.

– Четыре крючка! Четыре крючка ты извела за семь дней!
– возмутился он.
– И ведь не сломала, а сточила!

Я глянула на кучу вязаных вещичек на столе и тихонечко прикрыла подолом еще два крючка, собственно, уже без крючков. Не вышло.

Молча папочка поставил меня на ноги, укоризненно посмотрел в мои очень грустные глаза, повертел в руке очередные замученные инструменты, закинул меня к себе на плечо и вынес в сени. А там холодно!

– Пап, ну ты чего? Пап! Ну я же не специально!
– заканючила я.
– Тут холодно, между прочим. А ты тиран, папочка! Слышишь? Ты родную кровиночку почти с голым задом из дому выставил.

– На, прикрой свой голый зад.
– он натянул на меня тулуп и пихнул мои ноги в валенки.

Вытащив ошалевшего щенка из кухни, папа затянул петлю на шее у малыша и вручил мне конец веревки.

– Эт-то что?
– выпучилась я.
– Не буду я его вешать! Ты с ума сошел?

– Это ты с ума спрыгнула со своими нитками!
– стукнул ладошкой он меня по лбу.
– Выгуляй поди собаку свою. А то сама на моль похожа стала. Только руками как крыльями машешь да шерстью питаешься. И пока ты не дашь имя своему питомцу, домой можете не возвращаться!
– и выставил нас на улицу.

Пока мы шли к калитке, до меня еще доносился бубнеж о том, что папа еще разберется с соседом и его дорогим, но таким поганым подарком, который его дочурку в могилу скоро сведет.

– Ну и что ты уставился на меня?
– спросила я у подросшего щенка.
– Вот как я тебе имя дам, если даже не знаю какого ты пола?! Назову Кешей, а окажешься Ксюшей. И как тогда быть?

– Гр-раф! Р-раф-граф!

Мы вышли за калитку и двинулись вдоль дороги. Я оставляла на свежевыпавшем снегу следы от валенок, а щенок следы лапок и желтые пятнышки.

Проходя мимо дома вдовы Мартыны, меня кто-то схватил сзади, заткнул рот рукавицей и потащил за сугроб у забора. Резко пнув наугад ногой, я попала негодяю по лодыжке, но валенок смягчил удар. Жаль.

– Тихо, Олена! Это я.
– Пронька развернул меня к себе лицом и заставил пригнуться.
– Чего брыкаешься-то?

– А по-твоему я должна радоваться, что меня в кусты потащили?
– тихо возмутилась я.

– Я тебя за сугроб утащил.
– поправил он меня.

Я схватила Пронькину голову и повернула вбок, показывая, что мы сидим под рябиновым кустом, на котором еще алели ягодки.

– Зануда!
– фыркнул парень.

– Что за конспирация? На нас напали враги?

– Скажешь тоже! Сейчас тут сани купцовы проезжать будут. Хочешь покататься?
– глаза парня озорно заблестели.

– Ты давно по шее не получал? Не видать тебе дочери Серафима Фомича!
– охолодила я парня.

– Да не его сани-то! К Серафиму Фомичу я со всем уважением, а вот на санях Велеиного бати можно и прокатиться.
– подмигнул Пронька.
– Тебе это должно быть интересно.

– С чего бы это?
– удивилась я.
– Да и нельзя мне кататься. Дитя у меня.

Я ласково погладила собаку. Пронька выпучил на меня голубые глазищи.

– От Виктора что ль? А он знает? Да и не заметно по тебе, что дитя ждешь...

– Ку-ку совсем?! Думай что говоришь! Причем тут этот гад? Я тебе про собаку говорю.

Я потрясла щеночком перед носом парня. Тот скосил глаза и замер.

– Ты чего? Собак чтоль не видал?
– насторожилась я.

– Таких наглых еще нет. Твой пес, Олена, меня только что обоссал!

Пронька начал суматошно очищать штаны снегом. Я повернула щенка к себе мордой и поцеловала его в нос. Умничка какая! Надо натренировать на определенных людей.

– Пронь, ты прости меня. Он случайно. А ты не знаешь - кто это?
– закинула я удочку.

Ну вдруг. Потом и имечко какое на ум придет.

– Ты блаженная?
– покрутил он пальцем у виска.
– Собака это. Похожа на старостову Бульбу.

– Сам ты такое слово! Я тебя про пол спрашиваю.

Пронька посмотрел под ноги. Шаркнул валенком по снегу и уставился на меня.

– Земляной пол. Сейчас снежный.
– и настороженно уточнил - А ты сама что ли не видишь?

– Послал же бог идиота!
– простонала я.
– Пронечка, - схватила его за воротник, уставилась в глаза и чуть ли не по слогам произнесла - Ты можешь определить пол собаки? Девочка или мальчик? Конкретно этой, моей, черненькой собаки. Вот именно той, которая тебя описала. Принадлежность гендерную. Ты меня понимаешь?

– Ты меня отпусти что ль. Понял я тебя.
– попытался он оторвать мои руки от себя.

– Ты мне сначала ответь - можешь или нет?
– усилила я хватку.

– Я вам не помешаю?
– раздался неожиданно голос сбоку.

Я так увлеклась занимательной беседой с Пронькой, что не заметила, как наше уединение было нарушено. На санях, запряженных каурой лошадкой, восседала Велея. Отец ее сидел спереди и держал вожжи.

– Ну что ты! Можешь присоединиться.
– щедро предложила я.

– Я, в отличие от некоторых, по кустам не обжимаюсь с каждым встречным.
– высокомерно возвестила эта бестия.

– И очень даже зря! Знаешь какие острые ощущения?
– Пронька попытался вырваться, но я была как клещ.
– А обжималки в кустах ты щедро компенсируешь валянием в сугробе. Так что не нужно прибедняться, Велеечка.

Отец Велеи вспыхнул и резко повернулся к дочери.

– Что она такое говорит?

– Пап, да она ж сумасшедшая! Не пойми что мелет!
– и глазками зырк в мою сторону.

Я активно закивала.

– Да-да! Вы не переживайте Захар Никитич, это со мной она обжималась.
– и добавила, когда батенька рыжей подуспокоился - Правда с нами еще один парень был, но это такие мелочи!

Ну а чего эта ржавая себе позволяет? Не трогаю ведь ее. А на меня нападает.

Сани резво стартанули унося Велею навстречу с гневом отцовским. Мы же остались. Так и не расцепившись.

– Олен, - просипел красный Пронька.
– Пусти, задушишь...

Я охнула и отпустила бедолагу. В пылу словесной борьбы я слегка придушила парня, представляя на его месте Велею.