Чтение онлайн

Виктор с Пронькой прошли мимо и остановились рядом с папой. До меня донесся их разговор.

– Поглядывайте по сторонам. Если что-то даже незначительное увидите, то сразу охране сообщайте.

Ясмина подошла к их компании.

– Я договорилась с остальными. Всех предупредила и все готовы.

– Если что, то сразу прикрывайте головы и прячьтесь за сани. Василена пусть будет готова помочь раненым. А Олена... Связать ее что ли?

Виктор оглянулся и посмотрел задумчиво на меня. Вот гад! Я фыркнула. Куч завозился под тулупом, высунул морду через ворот и тоже фыркнул. Мой маленький шерстяной единомышленник!

– Владияр, а собака-то кем оказалась?

– Как ты и сказал - кобель.
– ответил папа.

Ну и не надо такую рожу делать! Папе я все равно больше верю.

– Василена, кто Куча привел?
– повернулась я к знахарке.

– Я думаю, что ты уже сама догадываешься.
– улыбнулась она.

Я пооглядывалась и заметила отирающуюся около купцовых саней Велею. Да настигнет кара соседского внука незамедлительно! Спрыгнула с саней, подбежала к рыжей и потащила ее к Виктору.

– У Велеи к тебе вопросик имеется.

И пихнула нерастерявшуюся девицу вперед. Грудь колесом, томный взгляд, тонкие пальчики, вцепившиеся в полы черной куртки парня. Молодец ржавая. А на душе у меня так тепло стало! Будто райская песня где-то заиграла.

Караван саней тронулся в путь. Впереди ехали опытные купцы с товарами. Мы оказались предпоследними. Последний вел кобылку Пронька.

Снежный пейзаж был однообразным. Мы ехали довольно долго, но все ж таки притормозили за мостом на большой поляне с кострищами. Обед варили быстро. Закинув в себя горячее и размяв мышцы мы тронулись дальше.

Тишину леса разбивали ржание лошадей, разговоры людей и скрип снега. Я развалилась как могла и прикрыла глаза. Хорошо то как. Мерное покачивание саней неплохо так убаюкивало. Стайку птичек я не видела, но отчетливо услышала. Куч завозился на коленях и стал перебирать тяжелыми лапами по моим ногам. Да что такое? Я посмотрела по сторонам, но ничего подозрительного не увидела. Куч же начал порыкивать глядя в лес.

– Пап, Ясмина, что-то происходит.

Отец и девушка повернулись ко мне и я обратила их внимание на поведение собаки. Раздался свист. Несколько стрел пронзили воздух и врезались в наш караван. Кто-то вскрикнул. Началась неразбериха, суматоха и прочее. Ясмина быстро повалила меня на дно саней и набросила сверху тюк с дополнительными теплыми вещами. Василена была уложена рядом. Куч вырвался из рук и ускакал в неизвестном направлении. Хоть бы малыш не попал в беду!

Пытаясь выбраться из-под вещей, я только крепче запутала ноги в подоле. Василена уже выглядывала и оценивала ситуацию.

– Василена, помоги.
– пропыхтела я.

– Лежи, Олена. Там нечего нам делать.
– раздалось в ответ.

– Да я сейчас тут задохнусь.
– взмолилась я.
– Разбойники найдут только мое хладное тело.

Тюк с меня стащили. Я вдохнула поглубже холодный воздух и выглянула из-за борта саней. Пронька с оглоблей наперевес отстаивал пространство между нами и каким-то бомжом с ножом. Папа выкручивал руки другому маргиналу. Что с остальными видно не было.

– Василен, кто кричал?

– Не знаю. Наверное, кто-то ранен. Удар стрелы нужно срочно обработать.
– и добавила тихонько - Если жив пострадавший.

– Надо идти на помощь.

– Как? Тут же мы под удар попадем!

Я осмотрела мельком пространство между Смолкой и санями впереди и заметила кровь на снегу.

– Глянь.
– кивнула я знахарке на находку.
– Мы тут сможем пройти. Помощь нужна там.

Я протиснулась между бортом саней и табуретами. Вылезая под ноги лошади, тихо помолилась, чтобы Смолка не припечатала мне копытом промеж глаз. Буду потом овощем лежать да слюни пускать или приведением порхать над селом. Вот отец Митрий обрадуется-то!

Оглянувшись по сторонам, помогла Василене вылезти и мы, пригибаясь пробежали к соседнему транспорту. Под санями на снегу сидел дед Митяй и прижимал руку к ноге. Стрела торчала и явно причиняла боль. Кровь окропила штанину и капала на снег.

Знахарка не медля рванула брючину и сунула в зубы деду ветку дерева, которую подобрала тут же. Мне пихнула в руки бутыль и приказала тонкой струйкой полить рану и ее руки. Обломив древко, хитрым движением Василена достала наконечник из ноги. Стон боли деда Митяя разнесся по лесу отражаясь и разбиваясь о стволы деревьев. Но, за шумом боя, на это никто не обратил внимания.

Я щедро плеснула из бутыли на рану. Приложив тампон из чистой марли, знахарка быстро забинтовала пострадавшую ногу. Профи, что тут скажешь.

Резко раздался скулеж Куча. Я оглянулась и увидела, как в нашу сторону продвигается еще один бандюган. Щенок, отлетевший от пинка этого негодяя, барахтался в сугробе.

– Ах ты паршивец! На мою деточку копыто поднял?!
– я зашипела, чувствуя острую необходимость "приголубить" наглеца.

Выхватив из саней табурет за ножку, я обрушила его на обидчика со всей силы. Удар пришелся по касательной, но зацепил голову. Смешно скосив глаза в кучку, бомжара свалился на землю.

– Кучик, Кученька, Кученочек. Иди к мамочке.
– бормотала я пока пробиралась к питомцу.

Куч вылизал мое лицо и демонстративно поджал переднюю лапку. Я схватила деточку в охапку и повернулась было назад, но уперлась лбом в кого-то.

– Тебе было сказано лежать и не отсвечивать.
– прорычал Виктор и закинул меня вместе со щенком себе на плечо.

Я чуть не выронила Куча, но, в последний момент, подхватила того под пузико. Какое унижение! Как мешок картошки, ей богу!

– Пусти меня. Пусти немедленно! Я леди, а ледей не носят так! Пусти!

– Была бы ты леди, лежала бы в санях. Хорошо, что ты не такая.
– непонятно выразился гад и продолжил тащить меня.

Сгрузив на землю, он повернул меня лицом к папе и приказным тоном заявил:

– Не спускай глаз с этой леди.

И ушел. Просто взял и ушел! Хамство какое. Даже не извинился!

– Вы чего выскочили?
– папа осмотрел меня на предмет повреждений.
– Приключений захотелось?

– Там дед Митяй раненый лежал. Мы же не могли его бросить.

– Молодцы.
– обнял папа меня.
– Обе молодцы.

– Ты чего? Ругаться не будешь?
– опешила я.

– На наши сани трое прыгнули. Мы не успели их отбить, а вас там не было уже. Двоим в ноги вцепились, а третий ускользнул. Я так понимаю, что это ты его приложила?

– Ага. Табуреточкой твоей.
– шмыгнула я носом.
– Ты прости меня, но она больше к продаже не пригодна будет.

– Почему это? Она ж целая!
– удивленно спросил папа.

– Ну вот как ее продать? Она ж как боевой меч теперь. Орудие сопротивления как никак. Я его себе оставлю. Можно?