Чтение онлайн

— Папа!

Тело лежало немного дальше, со стороны Пянджа и ниже по склону.

— Отец!

Ясир упал перед лежавшим ничком отцом. С ужасом увидел большое кровавое пятно у него на спине. Когда снова позвал отца и перевернул его на спину, его взгляду открылась ужасающая картина: в груди у отца зияла огромная дыра. Руабаху чуть не до пояса залила кровь.

На лице отца застыло удивление. Его пустые, распахнутые глаза смотрели в небо, но ничего не видели.

— Отец! — Ясир с трудом усадил его обмякшее тело, прижался, обнял.

А потом заплакал. Когда парень, наконец, разлепил опухшие от слез глаза, перед ним предстала серебряная лента Пянджа, которую можно было рассмотреть во всей красе с вершины этого холма. А за ней лежал Советский Союз — земля врагов.

— Будьте вы прокляты… — прошипел Ясир. — Будьте вы все прокляты… Сегодня я пойду в горы, чтобы убивать вас… Чтобы резать вам головы…

— И его тоже? — Спросил Абу у Нафтали, когда командир «Чохатлора» оторвал взгляд единственного уцелевшего глаза от окуляра прицела снайперской винтовки СВД.

— Кого? Парня? — Хмыкнул Нафтали.

— Да. Он нашел труп.

— Н-е-е-т, — протянул Нафтали, поднимаясь со стрелковой позиции за большим камнем, которую они наспех оборудовали почти на вершине приземистой скалы, — патронов на него жалко. Да и зрение я проверил.

Он зыркнул на Абу единственным глазом.

— Не подводит. Стрелять все еще могу так же метко, как и раньше.

— Саша… Поднимайся. Поднимайся, говорю.

Кто-то растолкал меня в плечо. Я раскрыл сонные глаза и увидев в темноте силуэт человека, склонившегося надо мной. Человека в фуражке.

Несколько мгновений мне понадобилось для того, чтобы сфокусировать зрение. Только тогда оно привыкло к темени, и я понял, что будет меня прапорщик Черепанов.

— Что такое? — Хриплым ото сна голосом спросил я, — который час?

— Два ночи.

— Мой наряд только в шесть. Рановато поднимаете, товарищ прапорщик.

Я сел на кровати, увидев, что остальные шестеро пограничников и танкистов все еще спят в нашей небольшой спаленке.

— Что случилось?

Уже выпрямившийся от меня Черепанов одернул китель. Выглядел он так, будто и не ложился вовсе.

— Тебя Таран к себе вызывает, — проговорил он. — Одевайся.

В общем коридоре нас со старшиной встретил сонный Нарыв. Он стоял, подперев спиной стену, и зевал, даже не стараясь прикрыть рта.

— Славу, значит, тоже вызывают, — не спросил, а констатировал я.

— Так точно, — пробурчал тихо Черепанов, — вызывают.

Вместе мы направились к лестнице, спустились на первый этаж и пошли к канцелярии. Дверь ее была закрыта, но снизу, в проеме, виднелся тусклый свет.

— Он не сказал, в чем дело-то? — Сонно спросил Нарыв потягиваясь.

— Нет. Не сказал, — Черепанов оглянулся, бросил Нарыву свой раздраженный взгляд.

С момента прибытия на Шамабад «Каскада» прошло четыре дня. После наших занятных «товарищеских поединков», мы почти не контактировали со спецназовцами.

Почти всю вторую ночь на Шамабаде, Каскадовцы провели в канцелярии вместе с Тараном. На следующий день, с обеда, прошли конными весь левый фланг участка заставы. И снова их сопровождал Таран.

Ночью четверо из шести «Каскадовцев» тайно переходили Границу. Конечно, мы об этом знали, ведь на сопредельную территорию они ушли под присмотром наряда, что дежурил на участке в тот раз.

Вернулись «Каскадовцы» только под вечер следующего дня.

«А теперь снова что-то задумали», — подумалось мне, когда Черепанов постучался в дверь.

— Разрешите? — Спросился он, приоткрыв ее и заглянув в канцелярию. — Угу. Нарыв, Селихов, проходите.

Когда мы вошли в кабинет Тарана, он, как я и ожидал, оказался тут не один. Вместе с ним нас ждал и капитан Наливкин.

— Оба на, — улыбнулся Наливки немного устало, как только увидел нас, — так значит, про этих собачников ты говорил. Да, товарищ старший лейтенант?

— Так точно, — кивнул Таран, — Нарыв — инструктор розыскной собаки и командир отделения службы собак. Селихов — вожатый.

— Вожатый? — Вопросительно приподнял бровь командир «Каскада».

— Так точно.

Наливкин окинул меня оценивающим взглядом.

Обычно капитан Наливкин казался довольно дружелюбным и общительным, харизматичным человеком. Да только сейчас он будто бы изменился. Когда дело дошло до службы, до выполнения боевой задачи, он посерьезнел. Его мягкие, несколько округлые и крупные черты лица, будто бы ожесточились. Сделались резче. Речь стала отрывистой и четкой.

— Сейчас наша главная задача — розыск человека, — отрезал он. — Передвигаться придется малой группой. Полагаю, нам достаточно будет одного инструктора и двух собак.

Мы с Нарывом переглянулись.

Черепанов, что стоял у дверей, сдержал зевок, снял фуражку и пригладил короткие светлые волосы, отросшие на лбу в недлинную челку.

Таран, сидевший за столом, вздохнул. Глянул на Наливкина. Капитан, занявший стул перед рабочим местом начальника заставы, немного вальяжно оперся локтем о столешницу Тарановского стола.

— К сожалению, я не могу передать вам силы и средства таким образом, каким вам надо, товарищ Капитан, — сказал Таран.

— Почему? — Спросил Наливкинв, вроде бы совершенно бесстрастно и даже обыденно.

— У меня тут своя служба. Без разыскной собаки никак. Только вчера за ночь было три сработки. Сегодня днем — одна. Мне самому тут нужна розыскная собака. А еще нужен человек, который сможет с ней обращаться.

— Речь идет о жизни советского разведчика, товарищ старший лейтенант, — напомнил Наливкин.

— Я это понимаю, — кивнул Таран, — но в то же время, речь идет и об охране госграницы СССР. И без минимально необходимых средств для этой охраны я оставить заставу не могу. Более того — не вправе.

Наливкин нахмурился. Задумчиво опустил взгляд к полу.

— Вы говорите, что у вас недостает собак. В то же самое время хотите втюхать мне двух бойцов с двумя собаками. Немного не понимаю вашего замысла, товарищ старший лейтенант.

— Идея такая, — начал Таран, — Нарыв пойдет с вами. Он отличный профессионал и знает, как правильно и эффективно поставить собаку на след. Вместе с ним отправиться и его Альфа — розыскная сука. Селихова передаю вам потому, что к нему приписан Булат. Пес этот раньше служил розыскной. Но после определенных событий…