Чтение онлайн

Как такое могло случиться?

Ясир знал этого старика чуть не с рождения. Отец нередко обращался к нему за услугами, когда у него были свои овцы. Тогда отец шел работать на поле… Когда у него было поле… А Миран пас его овец.

Ясир часто оставался у старика, слушая, вместе с другими ребятишками, удивительные истории о далеких странах, которые рассказывал им Миран.

Злоба вдруг переполнила душу Ясира.

«Это шурави… Наверняка шурави сожгли его дом, — подумал он, — чем им помешал старик? Чем он мог им угрожать?! Нет… Шурави сделали это, чтобы мы боялись. Но мы не будем. Я не буду».

— Я пойду с тобой, — проговорил Ясир холодно, — пойду с тобой в горы, Фарух.

— Правда? — Фарух изобразил удивление. — Ты хочешь пойти на службу к Камран-Хану?

— Да.

Фарух расплылся в улыбке.

— Я горд за тебя, Ясир. Возможно, с тобой не все еще потеряно. Возможно, мы оба станем знатными воинами, — Фарух заговорщически понизил голос, положил руку на плечо другу, — но ты должен знать, что Камран-Хан не берет к себе кого попало. Право стать его моджахеддин нужно заслужить. Заслужить делом или словом.

— И как его заслужил ты? — Не сразу спросил Ясир.

Фарух кивнул вдаль, на горящий домик старика Мирана.

— Старый пес оказался предателем. Я был у него, когда колонна шурави шла на восток. Дед подсказал им дорогу к ближайшему колодцу. Я рассказал об этом Камран-Хану, и сегодня его люди прикончили эту собаку и сожгли его дом.

Ясир в изумлении уставился на Фаруха. Даже открыл рот, не зная, что сказать.

— Это война, Ясир, — проговорил Фарух холодно, — либо ты убиваешь шурави, либо гибнешь сам. Третьего не дано. Мой брат, Махмуд, хорошо понимал это. И я тоже понимаю.

Фарух замолчал, взгляд его потяжелел.

— А ты, Ясир… Ты это понимаешь?

— Застава, равняйсь! Смирно! — Скомандовал Таран, когда начал очередной боевой расчет.

Начальник заставы привычным делом вытянулся перед строем пограничников. По правую его руку стояли Пуганьков и Черепанов. По левую выстроился «Каскад».

— Вольно, — скомандовал Таран и принялся распределять нас по участкам несения службы на новые пограничные сутки. Когда закончил и довел до нас оперативную информацию на нашем участке Границы, заговорил, наконец о том, что интересовало всех больше всего: — Как вы уже заметили, сегодня утром к нам прибыли новые люди.

— Да уж не заметишь тут, — недовольно шепнул мне Малюга, стоявший рядом.

— Это бойцы из группы «Север», спецназа «Каскад», — проговорил Таран, — они выполняют свою боевую задачу, а Шамабад будут использовать как базу. Вот, — он указал на командира спецназа, — Это Капитан Роман Александрович Наливкин, командир группы. В его подчинении старший лейтенант Сергей Матвеевич Глушко, лейтенанты Андрей и Ефим Масловы, а также сержанты Вадим Малинин и Виталий Звада. Как говорится, прошу любить и жаловать.

Таран замолчал, недовольно поджал губы:

— Конечно, я удручен тем, как личный состав заставы встретил вновь прибывших. Однако рад, что недопонимание было устранено быстро и обоюдно. Тем не менее товарищ капитан хотел бы нам кое-что сказать. Пожалуйста.

Наливкин поблагодарил Тарана кивком и шагнул вперед.

— Здравствуйте, бойцы, — поздоровался он первым делом.

Шамабадцы ответили ему хором. Наливник ухмыльнулся.

— Ну что могу сказать? Встретили вы нас, как надо. С ходу проявили свой характер. Показали, что вы не пальцем деланные ребята. Ну что ж. Могу вас заверить, что пребывание моей группы, по большей части никак не отразиться на выполнения вами, дорогие товарищи, вашего главного приказа по охране Государственной Границы Союза ССР. За редким исключением, когда нам понадобится ваша помощь, конечно, — капитан повел по нашему строю взглядом, — но знаете что? После сегодняшнего происшествия, когда вы показали нам свой норов, мне стало интересно, на что вы способны.

Капитан глянул на Зваду, ухмыльнулся и продолжил:

— Кроме того, у некоторых парней из моего личного состава остались кое-какие нерешенные вопросы с вами. А не решенные вопросы, по моему опыту, могут вылиться в очень неприятные последствия. Посему, я считаю, нам нужно эти вопросы, хм. Порешать. Знач так. Я предлагаю провести завтра утром короткую серию дружеских поединков. Моих парней, с вами. Чтобы познакомиться и получше узнать друг друга. Естественно, поединки будут проходить в рамках физической и боевой подготовки, по строгим правилам, — Наливкин глянул на Тарана со значением, — конечно, если вы, товарищ старший лейтенант, будите не против проведения такого скромного мероприятия.

Лицо Тарана сделалось устало-скорбным. Он глянул на наш строй, и взгляд его задержался на мне. Таран поджал губы.

— Не против, товарищ капитан. Думаю, в ваших словах есть смысл.

Тренировочная площадка, рядом с которой расположилась еще и полоса препятствий, находилась немного выше берега, над заставой.

Чтобы попасть на нее, нужно было подняться к опорнику, миновать его и, по неширокой тропе продолжить свой путь в горку.

Спустя метров двести, не доходя до тренировочной площадки для служебных собак, как раз можно было отыскать довольно скромный спортивный городок.

На спланированном, выровненном месте, много лет назад установили железные снаряды для физкультуры. Были тут турники, брусья, а также многочисленные лестницы: горизонтальные, чтобы проходить их на руках в подъем, и «с горки», вертикальные, разной ширины и высоты, для быстрого преодолевания.

На не очень длинной полосе препятствий, протянувшейся справа от площадки, пограничников поджидали железный лабиринт, «забор с подъемом», по которому следовало взбираться, снаряд, который мы назвали «разрушенным мостом», представлявшем из себя, по сути, несколько бревен на железных опорах, расположенных одно за другим, «разрушенную лестницу», и, в конечном итоге, ров.

Сегодня эта площадка стала местом проведения наших скромных соревнований, о которых договорились Таран с Наливкиным.

Утром, после подъема, свободные пограничники занялись привычной физподготовкой. Да только на этот раз работать пришлось не только в коллективе Шамабада, но и с «Каскадовцами», занимавшимися вместе с нами.

Когда мы разогрелись, то Таран и Наливкин построили нас у турников, на небольшой, но достаточно просторной полянке, чтобы начать эти «соревнования».

Солдаты, облаченные в майки и брюки или галифе, стали в шеренгу перед офицерами: сначала мы, потом спецназовцы.

— Значит так, товарищи бойцы, — начал Наливкин, которому Таран предоставил первое слово, — у нас тут товарищеские бои будут проходить. Потому, призываю вас не безобразничать.

— Я б личный состав на личный состав с ними бы сыграл, — шепнул мне Матузный, хитро кивая на шеренгу каскадовцев, стоящих рядом с нами, — Их пятеро, нас двенадцать. Численный перевес на нашей стороне.

— Я думаю, нельзя к ним вот так, как ты, несерьезно относиться. Это ж все же спецназ… — Смутился Канджиев, стоящий рядом с Матузным.