Чтение онлайн

— Почему? Вы же победили в споре.

— Глупый спор. Я не должен был в нём участвовать, да и вообще... — Серов потёр лоб, пытаясь свернуть разговор, но при этом не желая оставлять недопонимание. Нужно было расставить точки над «і» прямо сейчас. — Всё, что между нами произошло, — это неправильно. Мы должны это закончить.

— Что «это»?

— Всю эту ерунду с БДСМ.

— Для меня это не ерунда, — возразила Юля. — Вы поверили Марго, да? Вы тоже считаете, что мне нужна не боль, а. любовь? — глаза её предательски заблестели.

— Я считаю, что нам всем нужна любовь. Тебе, мне и даже самой Марго, — примирительно ответил он. — Не будем спорить. Кто я такой, чтобы осуждать людей за то, что они выбрали не самый очевидный путь для получения любви?

Пола халата, прикрывавшая Юлино тело, чуть сползла, обнажив один сосок. От трения о махровую ткань он порозовел и напрягся. Серов отвёл взгляд. У него тоже кое-что напряглось, уже давно.

— Вы просто меня не хотите, — тихо сказала Юля. — Я не понравилась вам с самого начала, вы пытались от меня отвязаться.

— Пытался, — не стал отрицать Серов, — но не потому, что не хотел тебя. Просто наши желания, наше мировоззрение и жизненные цели кардинально различаются. Мы совершенно разные люди. Несовместимые, можно сказать.

Он специально подбирал нейтральные выражения, чтобы сохранить дистанцию, но Юля не поддержала его деловой отстранённый тон. Она предпочитала высказываться без обиняков:

— Так говорят девушке, когда не хотят её.

Кажется, она даже надула губы. Что это? Наивное кокетство? Провокация? Обида на его сдержанность?

— А у тебя что, есть опыт? — поинтересовался Серов, стараясь не раздражаться. Похоже, Юля чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности, иначе бы не посмела дергать льва за усы. — Откуда ты знаешь, как ведут себя мужчины, когда хотят девушку?

— Опыта нет, но я же не дикарка из леса. Я читаю книги, стихи, смотрю кино. Если бы вы меня хотели, то не лежали бы тут как бесчувственный чурбан. Вы бы действовали!

Серов подавил возмущение, готовое прорваться грубыми словами. Взял её руку, повернул к себе ладонью и на секунду приложил к паху, где член туго натягивал ткань джинсов.

Она вскрикнула и отдёрнула руку. Повернулась к нему, снова обнажившись сильнее, чем он мог вынести. Маленькая розовая грудь вздымалась и опадала всего в нескольких сантиметрах от его тела. Коснуться бы её — пальцами, губами, языком, — ощутить вкус, вдохнуть запах. Подмять под себя девчонку, навалиться сверху и раздвинуть коленом ноги... Первобытный самец, живший в Серове, требовал немедленно воспользоваться ситуацией, а культурный цивилизованный человек отчаянно сопротивлялся.

Серов помотал головой, не в силах выдавить из себя твёрдое «нет».

— Но почему? — спросила Юля, не скрывая удивления. — Вы выиграли спор и можете делать со мной что хотите. Почему вы отказываетесь? Почему не забираете свой выигрыш?

— Да потому что я не хочу испортить тебе жизнь! — ответил он. — Не хочу, чтобы родители тебя убили. Не хочу, чтобы ты повторила судьбу матери, которая залетела от приезжего муда. молодца и расплачивается за этот позор всю жизнь. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за нормального парня и лишилась девственности в первую брачную ночь — всё

как ты мечтала. Я хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Счастлива настолько, насколько это возможно в твоей ситуации.

Она кивнула, завязала пояс халата и встала с кровати:

— Иногда мне кажется, что я была бы счастлива, если бы родители меня убили.

Он подавил порыв вскочить за ней, зацеловать и занежить в объятиях, дать ей то, о чём она просит, исполнить все её мечты, но... Он не имел права трогать эту девочку.

Юля попросила не провожать её. И не отвозить на машине. И не звать Ваню, чтобы тот её отвёз. До её дома десять минут пешего хода — она не хотела, чтобы её видели с мужчиной. Она опасалась, что и так скомпрометирована дорогими машинами, стоящими у дома, парнями из Москвы, щедро раздающими деньги за мелкие услуги, и поздними возвращениями с работы в компании начальника.

Серов поразмышлял и понял, что она права. Он и без того слишком часто появлялся у Юлиного дома. Светиться лишний раз — нарываться на вопросы отчима, который наверняка следил за дочерью (с кем она встречается, кто её провожает), или подставлять Юлю под удар упоротого братца.

Вспомнив о Гоше, Серов скрипнул зубами. Он бы с удовольствием вправил этому засранцу мозги, но это было плохой идеей. Он уедет, а Юля останется. Он ничего не мог для неё сделать — ни как-то облегчить её участь, ни помочь разобраться с родственниками, ни повысить её убитую самооценку. В его положении стороннего наблюдателя, пусть даже заинтересованного и доброжелательного, он мог только одно — избегать ситуаций, которые могли ей навредить. Не целовать её, не спать с ней, не дарить ей оргазмы, не шлёпать по попе, не смотреть вожделеюще, не флиртовать, а главное — не давать надежд и обещаний, которые он не в состоянии выполнить.

На душе было паскудно. Он знал, что поступил правильно, но также знал, что ей сейчас тяжело. Если бы он мог вернуться в прошлое, на три дня назад, он бы захлопнул дверь перед странной девочкой в очках и гольфах и сэкономил бы им обоим кучу нервов. Кто же знал, что забавная игра в доминанта и мазохистку приведёт к серьёзным осложнениям? Юлин БДСМ-мный мирок разрушился, как домик трёх поросят, на который дунул волк. Теперь ей придётся что-то делать со своей жизнью, как-то примириться с тем, что она не «маза» и не «саба», а несчастный ребёнок, которого сделали козлом отпущения за грехи матери. Вряд ли Юля забудет слова Марго. Вряд ли забудет, что боль от плети оказалась обычной болью, а не удовольствием. И вряд ли забудет, какое наслаждение может принести общение с мужчиной, которому доверяешь и которого хочешь.

В том, что Юля его хотела, он не сомневался. Она могла это отрицать, прикрываться фиговым листочком мазохизма, но её неопытное тело врать не умело, оно бесстыдно выдавало все её тайны — расширенными зрачками, частым дыханием, жарким румянцем и влагой между ног. Если бы они встретились при других обстоятельствах! Если бы между ними не стояло столько препятствий и условностей!

Серов вышел на балкон, перегнулся через перила и посмотрел в сторону невиннопысских «фавел». С пятого этажа далеко было видно. По дороге, ведущей вглубь частного сектора, шагала щуплая фигурка. Вдруг к ней подбежал парень, — вероятно, Гоша, — схватил за