Чтение онлайн

руку и грубо потащил к дому. Он был младше сестры, но значительно крупнее и сильней. Юля не упиралась, она покорно поспешила за братом.

Серов в раздражении треснул ладонями по перилам и выругался.

Что они с ней сделают? Будут допрашивать? Бить? Стянут трусы и проверят, девственна она или нет? Вдруг не устояла перед заезжим москвичом и потеряла голову? Вдруг отдалась ему, как девятнадцать лет назад её беспутная мать отдалась другому командировочному?

Бешенство закипело в его жилах. Он бросился в прихожую, схватил ключи от машины и выскочил за дверь, но на лестничной площадке — между третьим этажом и четвёртым — опомнился. Вернулся в квартиру. Снова вышел на балкон, всмотрелся в нагромождение домишек, сараюшек и ломаных заборов, но парочка уже скрылась из виду.

Хотелось завыть от бессилия. Никогда прежде он не ощущал себя таким беспомощным. Вероятно, подобные чувства испытывали люди, у которых похитили и держали в заложниках любимое дитя. Любимое. Дитя. Серов потёр лицо руками, пытаясь успокоиться. Он знал её всего три дня — она ему не дитя, и не любимое. Она чужая девочка. Или?..

Он нашёл в баре Марго бутылку виски и обильно плеснул в стакан. Выпил залпом, морщась от обжигающей крепости. Нельзя и рыбку съесть, и косточкой не подавиться! Он оборвал с Юлей все неуставные взаимоотношения ради мира на земле, так чего теперь беситься и выть? Это нелогично! Он полез в холодильник за закуской, без интереса подвигал на полках кастрюли и контейнеры с едой и вылез обратно. Аппетита не было. Выпил ещё полстакана виски. Потом ещё немного.

Когда в двери послышался звук проворачивающегося ключа, Серов был уже в хлам.

— Ты что, нажрался, Серый? — весело спросила Марго, заходя на кухню.

Она взяла со стола бутылку и поболтала ею, оценивая количество выпитого.

— Да, — ответил он, — отправил Юльку домой и нажрался.

— Трахнул её?

— Нет.

— Ну и дурак, — сказала Марго, доставая стакан и наливая себе алкоголя.

— А можно мне капельку? — спросил Ваня, стоявший у двери навытяжку, как часовой.

Марго окунула палец в виски и поднесла к губам своего раба. Тот с энтузиазмом его облизал. Серов скривился.

— Почему дурак? — он сконцентрировал взгляд на Марго. — Я же из лучших побуждений, чтобы... так сказать... не причинить никому вреда.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Погоди, ты думаешь. — он попытался развернуть в сознании эту мудрую фразу и

проанализировать её. — Ты думаешь, что я сделал только хуже? Нужно было переспать с ней? Ты в своём уме? Ты вообще понимаешь, чем ей это грозит?

— Конечно! Это было бы лучшее воспоминание в её жизни! А теперь до самой смерти она будет гадать: а как бы это было с тобой? А какой ты в постели? Как ты целуешься, как стонешь когда кончаешь? И самое главное — а вдруг между вами могло случиться что-то настоящее? — она достала из холодильника кастрюлю и поставила на плиту. — Незакрытый гештальт — страшная штука. Борщ будешь?

— А можно мне борща? — спросил Ваня.

— Она бы меня возненавидела, если бы я переспал с ней и уехал, — сказал Серов.

Марго пожала плечами:

— Женщины редко ненавидят мужчин, которым отдаются по любви. Не веришь? Спроси Наташу.

— Какую Наташу? — Серов поднял голову и посмотрел на Марго.

Ваня тоже на неё посмотрел, ожидая ответа.

— Мать Юли. Она в ларьке работает. Ларёк — около «Пятёрочки», открыт почти круглосуточно.

Он боялся, что утром голова будет трещать от полбутылки виски, но чувствовал себя на удивление собранным. Марго ещё спала, а на кухне хозяйничал Ваня. К великому облегчению Серова он был без кружевного фартучка, зато в брюках и рубашке — как и положено персональному водителю генерального директора. Ещё вчера Серов предупредил его, что завтра их ждёт ранняя поездка.

— Доброе утро, Егор Константинович. Вам кофе покрепче? — заботливо спросил он.

— Сахару сколько класть?

— Я сам себе сделаю.

— Мне не трудно, — не унимался Ваня. — Бутерброды будете? С рыбой, колбасой, сыром?

На его лице появилась новая царапина. Ночью Серов спал тревожно, то и дело просыпаясь и возвращаясь мысленно к событиям дня: Юлиной порке, её неожиданной готовности пожертвовать девственностью (которую она так усердно берегла), к словам Марго — жестоким, но искренним. Иногда его мысли прерывали глухие звуки за стенкой, и тогда он засовывал голову под подушку и снова погружался в дрёму.

Теперь понятно, что это были за звуки: Марго мучила свою новую игрушку. Что она в нём нашла? Вряд ли деньги. Если он и платил ей сначала, то за пару дней круглосуточного са-до-мазо наверняка спустил все накопления: Марго была профи-монополистом, поэтому брала по самой высшей ставке. От вознаграждения за показательную порку Юли на кресте она отказалась, но исключительно по старой дружбе. А с Ваней никакой дружбы у неё не

было. Похоже, она лупила его ради чистого удовольствия.

— Или, хотите, я вам кашу сварю? — спросил Ваня, заглядывая ему в глаза.

— Не надо за мной ухаживать, я тебе не доминант, — ответил Серов, доставая из холодильника яйца, молоко и упаковку бекона. — Послушай, Иван, это, конечно, не моё дело, но как ты собираешься объяснять матери свой внешний вид? Не сегодня-завтра мы вернёмся в Москву, и тебе придётся что-то придумывать. Это здесь, в глухомани всем плевать на твои синяки и царапины, — тут у всех покоцанные морды, — но в Москве каждый полицейский будет тебя тормозить и проверять документы.

Лицо Вани вытянулось. Наверное, представил шок матери и дотошность дорожной полиции.

— Как не сегодня-завтра? — спросил он с таким ошеломлённым видом, словно Серов сообщил ему о неминуемом конце света. — Вы же ещё не закончили расследование. Мы должны остаться!

Нет, не реакция матери его беспокоила. И не полиция. Он не хотел разлучаться с Марго.

— Я не уверен, что смогу найти воров, — честно ответил Серов. — Сегодня мы прокатимся по деревням, поговорим с поставщиками, и если они ничего не слышали, то я не собираюсь куковать тут до второго пришествия. В Москве полно работы, я и так задержался дольше, чем планировал.

— Но как же... Я думал, мы приехали сюда, чтобы разобраться с недостачами.

— Я разберусь, — хмуро пообещал Серов. — Найду воров или нет, но недостач на моём складе больше не будет.

— Как это? — заинтересовался Ваня.

— А так: нет склада — нет недостач. Закрою всё нахрен и уеду в Москву. А если ты чем-то недоволен — можешь оставаться, я себе другого водителя найду.

Ваня захлопал ресницами и чуть не выронил бутерброд с икрой:

— Что вы, Егор Константинович! Я не смогу жить в этой глуши! Я — потомственный москвич во втором поколении, я пропаду без цивилизации, без вас, без мамы.