Чтение онлайн

— Пойду, пойду… — тон у нее был вымученный, — только не кричи, прошу.

Илекс едва ли успела вернуться в спальню — уставшая и довольная, как у окна ее стояла вытянувшаяся тень — Элид, подарив ей улыбку, подхватил на руки и закружил, хохоча. После этого она избегала его глаз, рассеянно катая смятую бумагу по столу. В мыслях ее гулял вязкий дым. Запереться — единственный способ избавиться от бед. Так думала Илекс, и лишь изредка пускала его к себе. Никто и не знал, что с ней происходило — он полагал, что ее переживания не ушли с того момента, как кошмары к ней стали являться постоянным гостем. Заботы, ласка, улыбки — все проходило мимо. Илекс, несмотря на радость, бурлящую за стенами, оставалась такой же унылой, скорбевшей о прошлом, девочкой. «Неужели она все еще смерть переживает? Ну умерла мать, умерла… бывает. Тем более, какая же она мать после всего? Только злодейка, никак иначе, — думал Элид, молча прохаживаясь вдоль комнаты, — как клоун перед ней. Зато следую рекомендациям Анариэля. Значит, не пропаду. Она уже, вот, впускает меня. Да и улыбалась, пусть и немного, но все же…».

— Ты не знаешь, сколько там вкусностей! Я уже побывал у Афелисы. Ее там готовят, наряжают. Ты тоже приодеться и платочек свой не забудь. Ты раньше любила его. Что случилось?

— В нем стало жарко. Да и надевала я его, чтобы волосы не мешали во время работы. Но на люди мне не любо без него выходить, — с усилием в голосе проговорила она, — скажи мне, Элид…

Илекс не продолжила. Он насторожился, безмолвно ликуя, что она хотела чем-то поинтересоваться у него — именно у него! Пусть и вопросы могли быть разные, но разве это имело значение, когда Илекс проявила внимание?

— Что? Что, Илекс? Не томи!

— Где твой друг? — сухо спросила она, даже не посмотрев.

— А ты об Арсенте? Помню, как представлял его тебе… а зачем тебе он? Или ты с ним подружиться хочешь? Он парень хороший, пусть иногда и занудливый, как и ты, — сказал он шутливо, — я могу найти его и позвать. Недалеко живет, совсем близко. Надо дорогу перейти, и вот его дом. Отсюда, правда, не видно. В другой стороне, — Элид снова взглянул в окно, — зато забор видать, через который мы пролезали. Да и он бы не прочь с тобой поговорить. Только робеть будет.

— Да нет же! — воскликнула Илекс, поднимаясь со стула, — не нужен он мне!

— Тогда зачем? Илекс, я правда не понимаю… — проговорил Элид в испуге, с непониманием вглядываясь в ее покрасневшее лицо.

Впервые он мог видеть, спустя столько времени, как черты ее искривляются в эмоциях. Она стояла, как и всегда, сжав ладони в кулак, точно готова напасть, и через сильную злобу в глазах пробивались робкие, жертвенные слезы. Элид не рассмотрел этого: из-за его движения штора всполохнулась и создала тень. Илекс дико и неподвижно смотрела на него, как бы не узнавая. А он уж точно призвал словами другую Илекс — приниженную, стыдящуюся, смиренно выжидающую нужного мгновения, чтобы выплеснуть из себя все раздражение. Бесконечное страдание лепетало в ней.

— Напротив! — крикнула она, размеренным шагом подходя к нему, — не нужен мне он! Это он виноват, он появился и… все испортил! Но ты тоже не невинный. Думаешь, я спроста, как заключенная, сижу здесь? Просто потому что захотелось? Нет. Этого никогда не было! Да, я вытворяю глупые вещи, и, наверное, из-за этого ты перестал проводить время со мной. Но ты мог сказать, что не так. И я бы… — Илекс всхлипнула, потерла кулаком щеку и вновь начала, — я бы исправилась. Скажи прямо сейчас, сейчас нас никто не слышит. И этот твой Арсент. Он не в замке. Мы одни. И на самом деле я рада тому, что ты пришел. Нет, нет… ты не поймешь меня. Я не должна была… теперь ты убедишься, что ума мне не отбавлять. Но не могу совладать с собой! Элид, почему так?..

Тон ее все опускался, звуки размазывались, перемешивались со всхлипами. Она остановилась, стыдливо опустила голову и так затихла, что и дыхание ее было едва ли слышно. Элид же не понимал, что следовало делать — успокоить? Но что случится, если возникнет ошибка? Разве она простит его? Не знал он так же ее чувств — ей обидно, она сердится, или ревнует? Последнее предположение было невозможным: он убедит себя в этом. Но, все же, где его провинность? Да, виноват, что не ходил к ней так часто, был увлечен походами с Арсентом, но она могла всегда пойти с нами вместе и не лить слезы в одиночестве. «Сложно… — подумалось ему, — и что делать? Расспросить? Нужно помириться. Сегодня не тот день, когда нужно распускать обиды».

— Почему ты считаешь это чем-то глупым? — ласково спросил он, не двигаясь с места.

— Потому что хорошие друзья так не поступают. А я, как какая-то хозяйка… или собственница. Впрочем, забудь, забудь, — сложив руки на груди, она отвернулась, — я не вправе запрещать тебе что-то. Не обращай внимание на мои капризы. Они не стоят ничего…

— Ну уж нет. На твои капризы я не могу не обращать внимание.

— Тогда не приходи сюда больше, — с обидой пробормотала Илекс, — не волнуйся. Я посмотрю, что там происходит.

— А вообще, это как-то неправильно! Я пришел за тобой, чтобы сходить на карнавал, а ты тут что-то строишь. Говоришь, что я времени тебе не уделяю тогда, когда хочу взять с собой! Что это такое, Илекс? Хватит обижаться. Ты можешь ходить с нами, хоть всегда. И никогда я не забывал о тебе… это все твои выдумки.

Она что-то буркнула и, растирая слезы по щекам, не спешила оборачиваться. Элид стоял бессильным — ни одной мысли не было, как извиниться, ведь он не вполне понимал ее обиду. «Зачем ревновать друзей? Я много с кем общаюсь, и они тоже. Все в порядке. Это опять напридумала проблем. Наверное, скучно стало». Тут-то ему вспомнились слова Анариэля — нужно оставить Илекс наедине, когда станет ей плохо. То и хотел сделать; прошел к двери, и, дернув ручку, осторожно сказал:

— Побудь одна. Позлись, покричи на меня, если не можешь при мне. Я буду рядом, и ты можешь прийти, когда хочешь.

В ту минуту он как-то вдруг стал беспокоен, неожиданная мысль пронзила его: если что-то случится? «Нет! — кричал рассудок, — она не способна. Она не может. Но она в праве…». Дверь затворилась. Последнее, что показалось из щели — ее горькое раздражение, с таким отчаянием во взгляде. И руки ее опустились. Напряжение, видимо, отлегло. Странный тот был день. Снаружи — пляски, веселье, хохот, а внутри замка — многовековое уныние, будто заброшенного дома. Свет еле проникал сквозь задернутые шторы. Поспешно Элид пошел к лестнице, но у самих ступеней остановился. Вдруг Илекс будет искать его? Встревоженно он стал прислушиваться — ничего. Не найдя ни одного шороха, Элид брел из угла в угол, глядя на ее дверь. Из нее ни одного звука. «Неужели Илекс так упрямится? Или не стоило мне было уходить? Может, ей стало только хуже? Если я ей понадоблюсь, то придет ко мне в спальню. Там ее, что ли, подождать? Но это совсем в другом крыле. Я не услышу ее». Но возвращаться, идти в свою комнату не хотелось.

Он стоял в задумчивости, заглядывая то на лестницу, то в окно. «Интересно, все уже там?». Из толпы не выглядывал никто, о ком он подумал. Минутная стрелка медленно двигалась — уже минуло пятнадцать минут, а ее все нет. «И вправду, может, посмотреть, чем она занята? Да, нужно, нужно…». Это слово «нужно» он вторил себе весь коридор, пока не заметил приоткрытую щель. Проглянула ее ладонь, затем щека. Заметив, что Элид идет к ней, Илекс вздрогнула, хотела закрыть дверь, но остановилась — распахнула ее и вылетела, будто испуганная.

В один миг она схватила его, повела вперед, отшагнула и с необычной жалостью обхватила спину. Мучительный жар исходил от нее: Элид тяжело вздохнул и едва ли смог отстраниться. Илекс глядела на него внимательно, не спеша; потом медленно взяла за руку и повела к лестнице.

— Все-таки, недолго ты продержалась, да? — сказал он с усмешкой, избавляясь от тревоги, — даже полчаса не прошло, как ты уже обниматься лезешь. Эх, Илекс, Илекс…

— Молчи, пожалуйста. Я успела все обдумать. Прошу, не напоминай больше! — вскричала она, но тут же снизила тон, — я успела все обдумать. Да, нечего было обижаться. К тому же, нельзя пропускать такое событие.