Чтение онлайн

Один из прячущихся в черной форме скользнул, как угорь, извиваясь, в тупик, но стрелок, невидимый Сарвару, был начеку, немедленно прогремел выстрел, и Сарвар, впервые в жизни, увидел, как стекает человеческое тело, прижавшись к стене, на брусчатую мостовую. Для человека в черном свет погас и время остановилось навсегда, а для Сарвара то же самое время неожиданно потекло медленнее, чтобы юноша до конца своих дней вспоминал, как маленький кусочек раскаленного взорвавшимся порохом свинца, врываясь в тело, изгоняет из него душу, или то, что заменяет ее у таких вот, черных.

«Еще одного!» — донесся до Сарвара возглас из группы вооруженных работников «карательных органов», так о них с гордостью писали газеты.

Сарвар подошел слишком близко, чтобы его не заметили, иначе и быть не могло, тупик начинался почти что сразу же за поворотом в переулок, и Сарвар, влетев в переулок, невольно оказался рядом с ближайшей черной «эмкой».

Один из черных обернулся и пристально посмотрел на юношу.

— Мальчик, подойди поближе!

Сарвар заметил две шпалы в петлицах, хотел дать стрекача, но почему-то ему стало стыдно своей секундной слабости.

«Мужчина не должен показывать опасности спину!» — прошептал он и подошел к начальнику, ничем не выдавая своего волнения.

Большой начальник внимательно посмотрел на стоявшего перед ним юношу и сразу же нашел нужный тон речи.

— Я призываю тебя помочь нашим ребятам!

— Я не вооружен, — прошептал скорее, чем сказал, Сарвар, надеясь получить оружие, такой же пистолет «вальтер», о котором столько рассказывали, но увидеть который пришлось впервые при таких вот странных обстоятельствах.

— Твое оружие — твои глаза и твоя молодость! — усмехнулся двухшпалочный.

— Что мне надо делать?

— Слушай: мы пытались взять шпиона, японского, очень опасного преступника, но какая-то сволочь его предупредила. Уже троих наших уложил. Стреляет, как бог! Ждал нас, гад.

— Если его предупредили, почему он не бежал? — удивился Сарвар, польщенный тем, что такой большой начальник доверительно беседует с ним.

Как быстро он забыл, что такие же люди, в черном, два года назад увели с собой его отца и мать.

Но комиссар уже не смотрел на Сарвара и не слышал его, обратив свой взор на сотрудника, огромного, как башня Гыз-галасы. Тот вышел из подъезда дома, стоящего на углу тупика. И на руках у него была маленькая девочка в ночной рубашонке, прикрытая тонким шерстяным одеяльцем.

Улыбаясь довольно, сотрудник подошел к своему начальнику и доложил со смешинкой в голосе:

— Задание выполнено, товарищ комиссар второго ранга… — и добавил: — Вот, взял напрокат, ребенок — прелесть, ангел.

— Смотри, чтобы этот ангел у тебя не улетел.

Подошел еще один сотрудник, небольшого роста, чуть выше Сарвара, почти так же молодо выглядел, без лишних слов взял Сарвара за руку и без труда, играючи, вывернул ему ее за спину. Сарвар от неожиданности ахнул, попытался вывернуться, да где там, словно стальные тиски сжимали его руку.

— Не трепыхайся, не дергайся, все будет хорошо! — тихо шепнул сотрудник на ухо Сарвару, смотревшему с мольбой на комиссара.

Большой начальник взволнованно потер нос, напомнив этим Сарвару жест учителя по географии, Моисея Давидовича.

— Ну, с богом! — сказал комиссар сотрудникам. — Идите медленно, чтобы он все как следует разглядел.

— Ясно! — коротко ответил молодой и ткнул Сарвара в затылок «вальтером». — Пошли медленным темпом!

Он закончил музыкальную школу и очень этим гордился. По классу гитары.

Человек-гора в черных галифе с гимнастеркой, держа на ладонях перед собой еще не проснувшуюся девчонку, уцепившуюся испуганно за шею «дяди», пошел первым.

Сарвар, за которым шел его спутник, подталкивавший довольно энергично и больно пистолетом, двинулись следом. Сарвар попытался было спрятаться за широченной спиной человека-горы, скорее инстинктивно, чем от испуга, испуга, как ни странно, не было совершенно, но стальная пружина руки «музыканта» безжалостно вытащила его из-за спины человека-горы, а тихий и бесстрастный его голос незамедлительно пояснил:

— Иди рядом с ним, смотри перед собой и не нагибай голову, а не то я тебе ее оторву!

Девчонка, вытащенная из теплой постельки в одной рубашонке, продрогла на свежем утреннем воздухе и стала тихо боязливо плакать.

Подкованные сапоги сотрудников в такт цокали по булыжнику.

Так, почти строем, они и вошли в тупик.

Сарвар посмотрел наверх и увидел в окне второго этажа седого мужчину с револьвером в руке. А потом он увидел его глаза. Недаром Сарвар славился своим соколиным зрением, удивляя врача на медосмотре. «Летной зрение, две единицы!» — говорил всегда с восхищением врач-окулист, вытирая платком свои очки. И Сарвар ясно увидел, как появилось удивление в глазах седого, затем растерянность, дуло револьвера заплясало странным танцем, дергаясь совсем не в такт своим неумолимым черным оком циклопа, как растерянность сменилась решимостью, а печаль увлажнила черные еще молодые глаза, так не похожие на глаза шпиона.

И седой смотрел в глаза юноши, прикрывавшего собой одного из подчиненных его бывшего лучшего друга и соратника по революционной борьбе, а затем по работе в разведке, и понимал, что в его жизни остался всего лишь один выстрел, и шептал не имя жены, не имена несчастных своих детей, чье будущее было мрачным, если не страшным: «Жаль, еще два патрона останутся».

А может, и не шептал, а слова эти беспрерывно бились у него в мозгу, чтобы разлететься от последнего выстрела вместе с мозгами по стенам комнаты. Правда, один раз вплелась другая мысль, горькая, как и все последние минуты в его жизни: «Лаврентий! Обещал ты мне прекратить террор!»

Малышка забилась в истерике, и ее пронзительное: «ма-а-ма!» — разрывало сердце. Седой отпрянул от окна. Глухой выстрел, раздавшийся в глубине комнаты, остановил продвижение сотрудников лишь на миг.

Сарвар сразу почувствовал освобождение от стальных оков. Его спутник молнией метнулся в дверь дома, оставив Сарвара стоять в тупике.

Человек-гора бережно опустил на брусчатку тупика ревущую девчонку, и, прежде чем скрыться в том же дверном проеме, ловко достал из кармана гимнастерки шоколадную конфету и вручил ее рыдающему младенцу, а затем ласково и бережно провел огромной ладонью по девчоночьей кудрявой головке на прощанье.

Через несколько секунд в окне, где за подоконником Сарвар видел седого, появился молодой сотрудник, державший Сарвара железной хваткой, и безмолвно нарисовал в воздухе рукой, держащей «вальтер», крест, большой и очень впечатляющий.

Тотчас же тупик наполнился и остальными сотрудниками карательной службы. Один за другим они исчезали в темном проеме двери. Лишь двое молчаливых неотступно находились при главном начальнике.

Комиссар неохотно шел в дом своего бывшего друга, не «вписавшегося» в новый порядок, и остановился возле Сарвара и девочки, которая испуганно прилипла к нему, но молчала, не хныкала, потому что забила рот конфетой, умудрившись засунуть ее целиком.